Год

Год

Алексей Георгиевич Радов

Остросюжетная проза социолога, философа, финалиста премии «НГ» «Нонконформизм-2016», автора сборника рассказов «Мертвый ноябрь», романа «Вершитель судеб», Алексея Радова – роман о криминале и политике, секретных службах и власти, сексе и свободе.

Алексей Георгиевич Радов

Год

© Радов А. Г., 2017

© «Пробел-2000», 2017

Глава 1. Два свидетеля

Ближе к пяти Секст выбегал до угла за французскими из своего подъезда, рядом у крайнего трое неизвестных ему стыдили женщину красивую, в лицо показывая чем-то, и жестикулируя широко, стремясь сбить ее этим манером на неосвещенную сторону проспекта.

– Где деньги, человек ты человек, – спросил старший, с открытым лицом, нормального сложения мужчина. На вид ему нельзя сказать сколько так, или лучше не давать ничего, люди пошли обидчивые, да и что будет с ним теперь, когда будет, думал, инстинктивно вжавшись в ограждение, но отпружинив спешно, отпрянув, достаточно громко произнес:

– Кого надо позову, ну прекратили!

– Это что за новый, опрятные подтяжки! – бросил невольно старшему один из двух.

Смолчав, тот взял, выстрелил в него. Упал, прямо на морозную землю с остатками оранжевой и изумрудной канадки, – было больно, вначале даже всхлипнул, разом перестал, стал немного непроизвольно дергаться – не похоже, но сейчас вдруг погибнет – в сознании кровь хлестала и грела холодное тело.

– Ну что ты сотворил опять, трапезник! (ему показалось, имя предводителя звучит именно так, мог поклясться, произнесла «Трапезник»!) – Почти убил мальчугана.

– Поняла, что будет, не вернешь, – без издевок бросил, едва шевеля морозными щеками, трапезник.

– Без ревизионизма. Не надо!

– Всего тогда, – улыбнулся другой сколь мог. – Пойдем. – Верно, напарник, – спросил, интонируя, тот же из одного из тех двух других напавших.

– Да, ничего не повернуть, спешим.

И посмотрев, в стоявшую на земле раскрасневшуюся женщину, быстрым шагом удалились куда-то вне восприятия.

Она бесилась с негодования, до неуместного возмущения.

Казалось, вот сейчас, снова эти сапоги! Первые пол года после окончания приватизации было вполне интересно и развивалось по накатанным рыночным понятным стандартам, но теперь. Одни, другие. Позавчера обещали угостить по такой день добрые местные тормошилы, по папе – прямо бритты, по маме – похоже, что северяне. Зачем бритт зародил новую жизнь в независимой предположительно горожанке, сам много раз пытался прояснить.