Зёрна

Кусуй приехал в этот горный аил на Алае по распределению после учёбы в университете. Так как он был студентом, подающим большие надежды, писал стихи, сатирические статьи, то ему предложили остаться в аспирантуре. Он очень хотел остаться, но с другой стороны ему надо было поскорее начать работать и помочь матери с отцом. Отца, как репрессированного, никуда на работу не брали, а мать сидела дома с младшими. Сейчас Кусуй был единственной их опорой. А ещё молодая жена-студентка. Он решил, что вернется позже и по собственному желанию уехал в далёкий горный аил.

Этому была веская причина, за работу здесь платили больше.

В этой маленькой сельской школе, читая детям стихи Пушкина, басни Крылова, он забывал обо всех тяготах жизни. Смешные малыши, сидящие за партами в чапанах, шмыгающие носами от холода, напоминали ему родных братишек и сестрёнок. И дети, забыв на время о холоде, слушали сказки о Царевне-Лебеди, дядьке-Черноморе, говорящей белочке, о смешной мартышке в очках и глупой вороне.

Работать в школе ему нравилось, но он чувствовал, что может сделать гораздо больше.

Кюмюш-эне часто приходила к нему. Молча заходила, убирала тетрадки и книги. Сосед Кусуя по квартире, Болот, сначала пугался её прихода, но потом привык.

Она ласково смотрела на них и приговаривала: «Сыночки мои ненаглядные, когда же вы своих невест ко мне приведёте?» Молодые люди понимали, что она принимает их за своих сыновей и весело ей отвечали: «Скоро, эне, скоро.»

Присмотревшись к её бесцельному хождению по аилу, Кусуй вдруг понял.

Она не просто бродит: где-то поднимет и успокоит упавшего ребёнка, где-то загонит обратно заблудившегося ягнёнка, где-то соберёт разбросанный кизяк. Очень часто она оставляла вязанки хвороста у домов. Аильчане не удивлялись и говорили, это наша Кюмюш-эне. Все относились к ней с почтением и уважением.

После холодной и снежной зимы, наконец-то пришла весна. Её неуловимое дыхание уже повеяло теплом. Всё в природе затрепетало, вдохнуло в себя этот неуловимый, благовонный запах.

Запели птички, весело играли ребятишки, на солнце, греясь, сидели старики.

Кусуй всё чаще и чаще по вечерам стал задумчивее. Сердце его стремилось к родным берегам Иссык-Куля. Там ждали его жена, мать, родные. А ещё часто снилась ему тайэне. Она гладила его по щеке. «Мой жеребёночек, вот ты и вырос. Такой красивый, умный. Я так за тебя рада. Не останавливайся! Иди дальше.»

Проснувшись, он вспоминал её.