Зёрна

Ему показалось, что даже мысли потихоньку начали замерзать. Внезапно в голове стали появляться картинки, одна страшней другой: заплаканные лица матери и жены, хмурый отец, братишки, сестрёнки и поминальная юрта.

Холод сковывал движения, ветер не давал идти. В какой-то миг порывы усилились, и не выдержав напора он упал на колени, затем лицом в снег.

Ему очень хотелось заснуть, по телу разливалась приятная прохлада, но кто-то настойчиво звал его, просил проснуться. Это был такой знакомый голос его тайэне[1 -

]: «Жеребёнок мой, Купу, вставай, не спи! Тебе надо идти! Тебя ждёт твоя дорога! Ты должен её пройти!» Тут он почувствовал, как кто-то стал его тормошить, растирать снегом лицо.

«Вставай сынок! Нельзя здесь долго находиться. Что же ты забрёл сюда? Этот мазар[2 -

] уже давно пристанище духов, а дальше пойдёшь, сорвёшься со скалы.» Кусуй с трудом открыл глаза, и снова испуганно их закрыл. Словно возникшая из снежного тумана, перед ним стояла маленькая, сухонькая старушка.

Ветер безжалостно раскидывал белоснежные пряди её волос, старый выцветший чапан[3 -

] сползал с плеч.

Это была Кюмюш-эне. Кусуй часто видел, как она бесцельно бродила по аилу[4 -

], словно искала кого-то. Люди говорили, что когда-то это была весёлая, красивая и сильная женщина. У неё было всё: большой дом, любимый муж и три красавца сына. «Вот женю их и буду как ханша, сидеть на почётном месте за столом», – шутила она. Один за другим ушли они на фронт, не успев жениться и завести детей.

А потом в один день пришли ей четыре похоронки. Она не могла ни плакать, ни кричать, она просто легла на землю и начала царапать её ногтями. Потом встала, поправила одежду, села лицом к стене и запела свой поминальный кошок[5 -

]. Пела она о том, что не увидеть ей больше своего мужа-сокола и своих сыновей-соколят, что не обнять ей их и не вдохнуть родной запах. После кошока, упала она на землю и не увидел её никто больше прежней. Безучастная ко всему, ходила она по аилу, словно разыскивая кого-то.

Аильчане кормили, ухаживали и переодевали её, но она всегда уходила в свой опустевший и обветшавший дом. По утрам, с восходом солнца, начинала она свой кошок. Все привыкли к этому, и эта утренняя песнь стала как-бы традицией и обычаем.

Да, это была она. Она тянула Кусуя за руку. Шатаясь он шёл за ней. «Быстрее сынок. Не падай.»

С тех пор как она спасла его от неминуемой смерти, стали они друзьями.