Башня из слоновой кости. Часть первая. Подполье

Две девушки, так же контрастировали между собой, как и парни.

Одна, азиатка, которая могла бы выглядеть очень красиво, если бы вся её одежда, и весь макияж не кричали «Я личность!» «Я не такая как все!»

Тени были нанесены слишком толстым слоем, и больше были, похожи, на стрелки, нарисованные пальцем. На ней была короткая юбка, цветом похожая на шахматную доску, топик, который должен был презентовать большую грудь девушки, и при этом, довольно просторная, легкая ветровка, на пуговицах, которую сев за столик девушка застегнула, тем самым сводя на нет предназначение топика.

Вторая девушка, выделялась, наверное, на фоне всей компании. Она была очень стройной, даже тоненькой. Одета была, в лёгкое летнее платье, белого цвета в горошек. Короткие чёрные волосы, большие, голубые глаза, смотрели на зал с интересом, но интересом робким, словно, девушка боялась наказания, за свой интерес.

Компания села, за ближайший свободный столик, и студенты стали ждать бармена. На меню смотрели только девушка в горошек, и кудрявый парень.

Наконец, когда все определились, с выбором напитков, они жестом позвали бармена, который в «Оззи» был и официантом.

– Что будем брать? – спросила бармен, панибратски. Словно она дружит со студентами, не меньше месяца.

Приняв заказ, Элина развернулась и пошла за барную стойку. Студенты смотрели на неё с удивлением.

Наступила неловкая пауза, которая возникает всегда, когда люди ожидают свой заказ. Наконец принесли напитки, и вечер начинал становиться весёлым.

– Слушай, Андрей? – а как насчёт того, чтобы сыграть в игру кто кого перепьёт? – с задором спросил азиат, парня в красной рубашке.

– Тебя опять будет тошнить Данил, – вскричала на него «не такая как все», – а потом будешь выговаривать всё мне «Маша, зачем ты дала мне столько пить, почему ты меня не остановила».

От её пародии на друга, всем, включая Данила стало смешно.

– Ну всё, всё, – начал оправдываться Данил, можно подумать я каждый раз блюю.

По «девушке в горошек», было видно, что её слух оскорбило такое просторечие. Она незаметно для всех, скривила верхнюю губу, в презрительной ухмылке, но затем вновь стала смотреть на мир, своим телячьим взглядом.