Дни Кракена (сборник)

Говорите, даже кожа у них цела? – задумчиво сказал Крюков. – Очень интересно. Ну, это все потом. Соколов прислал записку, доносит, что тоже наткнулся на непроходимый завал. Значит, нарушитель мог попасть к выходу только из этого колодца. Им мы и займемся. Кстати, Олешко, для вас будет много работы по специальности. Соколов обнаружил под камнями несколько сейфов с японскими документами. Я приказал, чтобы он оставил там двух солдат продолжать раскопки, а сам шел сюда. Штурмовать преисподнюю будем все вместе. Мне почему-то кажется, что эти диковинные мертвецы и свинцовая банка как-то между собой связаны, – неожиданно закончил он.

– Товарищ полковник, – взмолился Олешко, – пустите меня вперед с Новиковым и Костенко.

Полковник сделал вид, что не слышит. Скоро пришел Соколов.

– Принес образец документика, – сказал он, доставая из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. – Пусть наш переводчик посмотрит.

– Не время сейчас, – поморщился было Крюков, но ему и самому было интересно, и он проворчал: – Ладно, переведи, что там… пока солдаты петли сделают на веревках.

– Кунасю, сиова дзюкунэн хатигацу микка… – забормотал Олешко, потом замолчал и стал медленно двигать головой сверху вниз, быстро вверх и снова медленно сверху вниз. Один из солдат подсвечивал ему фонарем.

– Ничего особенного, – сказал наконец Олешко. – Рапорт на имя коменданта Кунашу 3-го августа сорок пятого года от майора… Сунагава, по-видимому, или Сунакава… о выделении ему саперной роты для каких-то работ.

– И все? – спросил Крюков.

– Все.

– Отлично. Теперь вспомним, что где-то поблизости бродят по крайней мере три нарушителя. Спрячьте эту бумажку, капитан, и приготовьтесь к спуску. Пойдете первым, так и быть. Крикните Новикову, чтобы двигался дальше.

Глава четвертая

Фабрикант смерти

– Я от всего сердца выражаю вам свое сочувствие, – сказал Сунагава.

Хилл остолбенело глядел на обломок спички. Короткая… Жребий пал на него. Лезть с головой в смертоносный багровый студень выпало на его долю.

– Очень сожалею, мистер Хилл. По-видимому, так угодно богу, с вашего разрешения. Я расскажу шефу о вашем героизме и передам в Америку все, что вам угодно будет мне поручить.

Хилл все еще не понимал.