Уголовный мир царской России

В моей семье произошло несчастье, и, быть может, вы сможете если и не ликвидировать его совсем, то, по крайней мере, ослабить его печальные последствия.

– Я к вашим услугам, ваше превосходительство.

Сенатор, беспокойно взглянув на меня, продолжал:

– Видите ли, у меня сбежала дочь,?– и он сделал паузу. Затем: – Это бы еще куда ни шло! Мало ли бывает: молодость, романы, любовь и подобные бредни. Но несчастие в том, что выбор моей дочери пал черт знает на кого. Ну, будь там какой-нибудь корнет, гусар, адвокат, артист, наконец, готов примириться на длинноволосом студенте, а то, подумайте,?– кучер! Грязный, неопрятный мужик, с дегтем, кислятиной и вшами!

Какая муха ее укусила,?– ума не приложу.

Во всяком случае, ни воспитание, ею полученное, ни среда, ее окружающая, не могли привить подобного вкуса. Я просто теряюсь в догадках, что это: эротическое помешательство или желание опроститься по рецепту Толстого? Быть может, я выжил из ума, отстал от века, впал в детство, но решительно отказываюсь понимать поведение моей Наточки.

Лошадиный Ромео умчал ее куда-то, и вот уже несколько дней, как об ней ни слуху ни духу. Я очень, очень прошу вас: помогите мне разыскать мою девочку. Но, ради бога, никакой огласки, никакого скандала – это так важно и для ее чести, и для моей репутации.

Я успокоил как умел старика, обещав немедленно приняться за поиски.

Отыскать Тимофея Цыганова не представляло труда, так как имя его нам дал сенатор, а улицу, дом и квартиру – адресный стол.

Ко мне в кабинет вошел здоровенный малый, краснощекий, с длинной черной бородой лопатой и волосами, обильно смазанными деревянным маслом и подстриженными в скобку.

– Здравствуй, Тимофей!

– Здравия желаю, господин начальник!

– Послушай, братец, что ты там затеял?

– Это вы насчет чего же изволите?

– Полно, Тимофей, притворяться! Сам знаешь, что насчет сенаторской дочки говорю.

– Ах, эвона про что!

– Ну, так как же?

– Так что? Счастье мое, линия, стало быть, такая подошла!

– Счастье-то счастьем! Но подумай, что же ты делать с нею станешь? Разве она тебе пара?

– Известно: делать буду то, что обыкновенно делают. А пара она мне али нет,?– это уж дело мое.

– Что же ты воображаешь, что сенатор на это и согласится?

– А, пущай они не соглашаются! Нам это безразлично!

– Как безразлично? Прикажет?– и разъединят вас.