Тихон и Маланья

– Здорово, матушка! – сказалъ сынъ, соскакивая тяжелыми сапогами подл? передка.

– Здорово, Тишинька. Живъ ли, здоровъ ли?

И она продолжала говорить, какъ и всегда говорила обо всемъ, какъ о воспоминанiи чего-то грустнаго и давно прошедшаго.

– Думаю вотъ, коли нашъ Тихонъ, старика то н?тъ и бабъ н?тъ, къ об?дн? ушли…

Тихонъ, не дослушавъ ее, вынулъ узелокъ изъ передка, вошелъ въ избу, поклонился образамъ и, черезъ с?ни пройдя, отворилъ ворота. Онъ заткнулъ рукавицы и кнутъ за поясъ, приперъ ворота, чтобъ не зац?пить, провелъ подъ уздцы пристяжныхъ, скинулъ петли постромокъ, захлестнулъ, раввозжалъ, разсупонилъ, вывелъ, нигд? ни стукнулъ, ни дернулъ и, какъ только бросалъ одно, такъ, не торопясь, но ни секунды не медля, брался за другое.

Ничто не ц?плялось, не валилось, ни соскакивало у него подъ руками, а все спорилось и ладилось, точно все было намаслено. Когда въ рукахъ у него ничего не было, большiе пальцы его рукъ очень далеко оттопыривались отъ кистей, какъ будто все хот?ли схватить еще что нибудь и сработать. Распрягая, онъ не переставалъ говорить съ подошедшимъ Анисимомъ.

Анисимъ подошелъ, л?ниво выкидывая свои ноги въ лаптяхъ и почесывая пояскомъ животъ подъ б?лой чистой рубахой. Онъ опять приподнялъ шапку и над?лъ. Тихонъ тоже приподнялъ и над?лъ.

– Ай, по молодой жен? соскучился? – сказалъ посм?иваясь Анисимъ, желавшiй распросить совс?мъ другое.

– Нельзя! – отв?чалъ Тихонъ.

– Что наши, какъ живутъ? Митрошины? – серьезно уже заговорилъ Анисимъ, почесывая голову.

– Какъ кто. Кто хорошо, а кто и худо. Тоже и на станцiи какъ себя поведешь, дядя Анисимъ, – разсудительно и не безъ гордости думая о себ?, сказалъ Тихонъ.

– Каряго то пром?нялъ чтоли? – теперь ужь могъ спросить то, что хот?лъ, Анисимъ. – Саврасую то тоже купилъ чтоль?

– Что карiй, только батюшка вздорилъ. Его бы давно отдать. Того и стоилъ.

И Тихонъ не безъ удовольствiя разсказалъ, какъ онъ пром?нялъ, купилъ, сколько выработалъ, и сколько другiе меньше его выработали.

Анисимъ предложилъ, шутя и серьезно, поставить ему водки, Тихонъ тихо, но р?шительно отказалъ.

Между разговоромъ онъ все д?лалъ свое д?ло. Лошади были отпряжены, онъ повелъ ихъ подъ нав?съ. Анисимъ, узнавъ все, что ему нужно было, сталъ молча чесаться об?ими руками и, почесавшись, ушелъ. Кинувъ лошадямъ с?на изъ ящика, Тихонъ сдвинулъ шляпу на лобъ и, оттопыривъ еще больше пальцы, пошелъ въ избу. Но д?лать было нечего, и пальцы такъ и остались.