Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

«И посл? такой моей глупой улыбки чтожъ она могла сказать и сд?лать».

<Степанъ Аркадьичъ н?сколько разъ крякнулъ и ахнулъ, од?ваясь и живо вспоминая вчерашнее. Онъ не вид?лъ выхода, а между т?мъ въ глубин? души его голосъ говорилъ ему, что пройдетъ и обойдется: «Несчастье – думалъ онъ, – вины тутъ моей н?тъ почти никакой, невозможно же жить иначе, и никто (при этомъ онъ вспоминалъ своихъ сверстниковъ знакомыхъ) и не можетъ подумать, чтобы можно жить иначе. И она страдаетъ, ее жалко, ужасно жалко, – говорилъ себ? Степанъ Аркадьичъ, вспоминая лицо жены, исполненное выраженiемъ ненависти, но, несмотря на желанiе выразить ненависть, выражающее страшное страданiе. – Да, ее жалко, ужасно жалко».> «Да, несчастье, – думалъ онъ, – ужасное несчастье. Бываетъ же, что идетъ челов?къ по улиц?, и кирпичъ упадетъ ему на голову. Вотъ кирпичъ и упалъ мн? на голову. Но чтожъ д?лать, чтожъ д?лать. И какъ хорошо было все до этаго, какъ мы счастливо жили.

И кому какой вредъ я сд?лалъ этимъ? Никому.[285 - Зач.: <А главное то поражало его.> Это было и давно, и мы жили прекрасно, и она была счастлива. В?дь ничто же не изм?нилось.] Правда, нехорошо, могутъ сказать что она была гувернанткой у насъ въ дом?. Это правда, что нехорошо, – сказалъ онъ себ?. – Что-то тривiальное, пошлое есть въ этомъ, но в?дь пока она была у насъ въ дом?, я не позволялъ себ? ничего. Но все сд?лала эта улыбка. Одно нехорошо – б?дняжка страдаетъ. И она беременная». И онъ опять вид?лъ передъ собой глаза, дышащiе ненавистью, и содрагающiйся ротъ и выраженiе напрасно скрываемаго страданiя и чувствовалъ свою глупую улыбку. «Что мн? д?лать чтожъ мн? д?лать?»,[286 - Зач.: И что будетъ? Не проститъ, н?тъ, не проститъ. А можетъ быть, и обойдется.] говорилъ онъ себ?, и отв?та не было, кром? того общаго отв?та, который даетъ жизнь на вс? сложные и неразр?шимые вопросы. Отв?тъ этотъ: надо жить потребностью дня, а тамъ видно будетъ. <И какъ сладкiй, кр?пкiй сонъ[287 - Зач.: настоящiй ночной никогда] не оставлялъ Степана Аркадьича, несмотря ни на какiя нравственныя потрясенiя, такъ и сонъ жизни дневной, увлеченiе привычнымъ житейскимъ движенiемъ, независимымъ отъ душевнаго состоянiя, и это увлеченiе сномъ жизни никогда не оставляло его.> И онъ посп?шилъ отдаться[288 - Зач.: ему] этой потребности дня. «Тамъ видно будетъ», сказалъ онъ себ?, над?лъ халатъ, привычнымъ молодецкимъ шагомъ подошелъ къ окну, поднялъ стору и громко позвонилъ.

II.