Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Онъ не признавался себ? даже въ томъ, что мучало его. Его мучала мысль объ невыносимомъ оскорбленiи отказа, въ возможность котораго онъ ставилъ себя.

Онъ вспоминалъ ея улыбки при разговор? съ нимъ, т? улыбки, которыя говорили, что она знаетъ его любовь и радуется ей. Онъ вспоминалъ, главное, то отношенiе къ себ? ея сестры, ея матери, какъ будто ужъ ждали отъ него, что вотъ вотъ онъ сд?лаетъ предложенiе. Вспоминалъ, что была даже, несмотря на ихъ страхъ какъ бы заманивать его, была неловкость, что очевидно въ посл?днюю зиму д?ло дошло до того, что онъ долженъ былъ сд?лать предложенiе въ мн?нiи св?та.

Его ужъ не звали, когда звали другихъ, и онъ не обижался. «Да, да, – говорилъ онъ себ?. – Нынче это кончится».

Елистратъ, пооб?давъ, вошелъ въ нумеръ.

– Ну ужъ кушанье, – сказалъ онъ, – и не знаешь, какъ его ?сть то. Хороша Москва, да дорога. Чтоже, сходить къ Прыжову посватать бычка?

Ордынцевъ остановился передъ Елистратомъ, не отв?чая и улыбаясь, сверху внизъ глядя на него.

– А знаешь, Елистратъ Агеичъ, о чемъ я думаю. Что ты скажешь?

– Объ чемъ сказать то?

– Какъ ты скажешь, надо мн? жениться?

– И давно пора, – ни секунду немедля, какъ давно вс?мъ св?томъ р?шенное д?ло, отв?чалъ Елистратъ. – Самое хорошее д?ло.

– Ты думаешь?

– Чего думать, Николай Константиновичъ. Тутъ и думать нечего. Возьмите барыню посмирн?е,[168 - Зачеркнуто: потише] да чтобъ хозяйка была, совс?мъ жизнь другую увидите.

Ордынцевъ засм?ялся ребяческимъ см?хомъ и поднялъ и подкинулъ Елистрата.

– Ну, ладно, подумаемъ.

И, отпустивъ Елистрата, Ордынцевъ неторопливо переод?лъ св?жую рубашку и[169 - Зач.: сертукъ] фракъ вм?сто утренняго пичджака [?] и пошелъ, чтобы ч?мъ нибудь занять время, въ Хл?бный переулокъ, гд? жили[170 - Зач.: Алабины] Щербацкiе.

Никогда посл? Ордынцевъ не забылъ этаго полчаса, который онъ шелъ по слабо осв?щеннымъ улицамъ съ сердцемъ, замиравшимъ отъ страха и ожиданiя огромной радости, не забылъ этой размягченности душевной, какъ будто наружу нич?мъ не закрыто было его сердце; съ такой силой отзывались въ немъ вс? впечатл?нiя.

Переходъ черезъ Никитскую изъ Газетнаго въ темный Кисловскiй переулокъ и сл?пая ст?на монастыря, мимо которой, свистя, что то несъ мальчикъ и извощикъ ?халъ ему навстр?чу въ саняхъ, почему то навсегда остался ему въ памяти.