Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Несмотря на все увлеченiе, съ которымъ онъ занимался выставкой и усп?хомъ своей телки, съ той минуты, какъ онъ встр?тилъ Алабина и тотъ взялъ съ него об?щанiе прi?хать вечеромъ къ нему и сказалъ ему, что Китти Щербацкая тамъ будетъ, новое чувство поднялось въ душ? молодого челов?ка, и, споря съ купцомъ и сов?туясь съ Елистратомъ и соображая покупку с?даго бычка, мысль о Китти и о предстоящемъ свиданiи съ нею ни на минуту не покидала его. Привычка занятiя поддерживала его въ прежней коле?, какъ данное движенiе несетъ корабль еще по прежнему направленiю, а уже парусъ надулся въ другую сторону.

Онъ услалъ Елистрата об?дать, вел?лъ подать себ? об?дать въ нумеръ и радъ былъ, что остался одинъ, чтобы обдумать предстоящее. Ему было 26 л?тъ, и, какъ челов?къ исключительно чистой нравственности, онъ чувствовалъ бол?е ч?мъ другой, какъ нехорошо челов?ку единому быть. Уже давно женщины д?йствовали на него такъ, что онъ или чувствовалъ къ нимъ восторги, нич?мъ не оправдываемые, или отвращенiе и ужасъ. Отца и матери у него не было. Онъ былъ уже 5 годъ по выход? изъ университета и по смерти отца въ одно и тоже время полнымъ хозяиномъ себя, своего им?нiя и еще опекуномъ меньшаго брата. Состоянiе у него было среднее,[166 - Зачеркнуто: почти] независимость для одного, 10, 12 тысячъ дохода на его долю; но у нея, у Кити Щербацкой, почти ничего не было. Но объ этомъ онъ не позволялъ себ? думать. Что то было унизительное для его гордости думать, что деньги могутъ м?шать выбору его жизни. «Для другихъ 12 тысячъ мало, но для меня, – думалъ онъ, – это другое. Вопервыхъ, жизнь моя семейная будетъ совс?мъ не похожая на вс? жизни, какiя я вижу. Будетъ другое. Потомъ, еслибъ нужно сд?лать деньги, я сд?лаю. Но подчинится ли она моимъ требованiямъ? Она хороша, среда ея глупая московская св?тская. Правда, она особенное существо.[167 - Против этих слов и ниже на полях написано: Жениться хорошо, не жениться тоже хорошо. Д?ла пропасть.] Та самая особенная, какая нужна для моей особенной жизни. Но н?тъ ли у ней прошедшаго, не была ли она влюблена? Если да, то кончено. Идти по сл?дамъ другаго я не могу. Но почему же я думаю? – Н?тъ, но что то щемитъ мн? сердце и радуетъ, когда думаю. Что щемитъ? Одно – что я долженъ р?шиться, да и нынче вечеромъ».

Онъ всталъ и сталъ ходить по комнат?, вспоминая ея прелестное б?локурое кроткое лицо и, главное, глаза, которые вопросительно выжидательно смотр?ли на него, это благородство осанки и искренность, доброту выраженья. Но все что то мучало его.