Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

– За что она меня не любитъ?

– За то, что ты не такой, какъ вс? люди. Ей надо для тебя отводить особый ящикъ въ голов?; а у нея вс? давно заняты.

Нерадовъ высунулся изъ за занав?са только зат?мъ, чтобы вид?ть, съ какимъ выраженiемъ Гагинъ сказалъ это, и, оставшись доволенъ этимъ выраженьемъ, онъ опять ушелъ за занав?съ и скоро вышелъ од?тый въ очень новый сертукъ и панталоны, въ которыхъ ему несовс?мъ ловко было, такъ какъ онъ, всегда живя въ деревн?, носилъ тамъ русскую рубашку и поддевку.

– Ну вотъ видишь ли, – сказалъ онъ, садясь противъ него.

 – Да чаю, – сказалъ онъ на вопросъ челов?ка, что прикажутъ, – вотъ видишь ли, я вчера просид?лъ весь вечеръ дома, и нашла тоска, изъ тоски сд?лалась тревога, изъ тревоги ц?лый рядъ мыслей о себ?. Д?ятельности прямой земской, такой, какой я хот?лъ посвятить себя, въ Россiи еще не можетъ быть, а д?ятельность одна – разрабатывать Русскую мысль.

– Какже, а ты говорилъ, что только одна и возможна д?ятельность.

– Да мало ли что, но вотъ видишь, нужно самому учиться, docendo discimus,[130 - [уча учимся,]] и для этаго надо жить въ спокойной сред?, чтобы не д?ло самое, а сперва прiемъ для д?ла, да я не могу разсказать: ну, д?ло въ томъ, что я нынче ?ду въ деревню и вернусь только съ готовой книгой.

А знаешь, Каренина необыкновенно мила. Ты ее знаешь?

– Ну, а выставка? – спросилъ Гагинъ о телятахъ своей выкормки, которыхъ привелъ на выставку Нерадовъ и которыми былъ страстно занятъ.

– Это все вздоръ, телята мои хороши; но это не мое д?ло.

– Вотъ какъ! Одно только нехорошо – это что мы не увидимся нынче: мн? надо об?дать съ матушкой. А вотъ что, завтра по?зжай. Мы пооб?даемъ вм?ст?, и съ Богомъ.

– Н?тъ, не могу, – задумчиво сказалъ Нерадовъ. Онъ, видно, думалъ о другомъ.[131 - Зачеркнуто: – Да, сходить нынче <на коньки> въ Зоологическiй садъ, потомъ къ Цимерману.– А у Щербацкихъ будешь? – спросилъ Гагинъ.– Н?тъ, у нихъ ужъ завтра.– Такъ стало быть, будемъ об?дать. Ну хорошо. Однако пора идти къ матушк?.]

– Да в?дь нынче, – и Нерадовъ покрасн?лъ, вдругъ началъ говорить съ видимымъ желанiемъ, говорить какъ о самой простой вещи, – да в?дь нынче мы об?щались Щербацкимъ прi?хать на катокъ.

– Ты по?дешь?

Гагинъ задумался. Онъ не зам?тилъ ни краски, бросившейся въ лицо Нерадова, ни пристыженнаго выраженiя его лица, когда онъ началъ говорить о Щербацкой, какъ онъ вообще не зам?чалъ тонкости выраженiя.

– Н?тъ, – сказалъ онъ, – я не думаю ?хать, мн? надо оставаться съ матушкой.