Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Притомъ вопросъ комунизма не интересовалъ его вообще и теперь еще мен?е, ч?мъ когда либо. Онъ вглядывался въ наружность брата и думалъ, какъ бы сойтись и помочь ему. Для него было несомн?нно, что братъ не могъ интересоваться комунизмомъ, но что это была та высота, съ которой онъ, презираемый вс?ми, старался презирать вс?хъ.

– Я съ своей стороны, – сказалъ Крицкiй, – вовсе не утверждалъ, чтобы мы были подобны первымъ христiанамъ. Я, признаюсь вамъ, и не знаю, что они пропов?дывали, да и нe хочу знать, – сказалъ онъ съ улыбкой, злой и враждебной, напоминавшей выраженiе собаки, показавшей зубы.

 – И мы предоставляемъ пропов?дывать любовь т?мъ, которые довольны существующимъ порядкомъ вещей. А мы признаемъ его прямо уродливымъ и знаемъ, что насилiе поб?ждается только насилiемъ.[713 - Зачеркнуто: – Положимъ, – сказалъ Константинъ Левинъ, съ раздраженiемъ обращаясь къ нему, – но позвольте узнать, какого же порядка вы хотите.– Это слишкомъ долго объяснять, и я не знаю, насколько нужно доказывать. Есть у васъ еще папиросы, Николай Дмитричъ?– Да я вамъ помогу. Вы думаете, что я, принадлежа къ привилегированнымъ сословiямъ, не знаю вашей точки зр?нiя и не признаю ее отчасти. Я вамъ скажу главныя ваши положенiя:]

Константинъ Левинъ смотр?лъ на Крицкого и перем?нилъ объ немъ свое мн?нiе. Онъ понравился ему: было что то напряженно честное и искреннее и, главное, огорченное и въ его выраженiи и въ его тон?. Но онъ не сталъ возражать ему.

Самый вопросъ не интересовалъ его. Его интересовало только отношенiе къ нему брата.

* № 30 (рук. № 103).

XVIII.

Утромъ Константинъ Левинъ вы?халъ изъ Москвы и къ вечеру прi?халъ. Дорогой, въ вагон?, онъ разговаривалъ съ сос?дями о политик?, о посл?днихъ книгахъ, о знакомыхъ, и тоска и недовольство собой все точно также мучали его, какъ и въ Москв?, но когда онъ вышелъ на своей станцiи, увидалъ криваго кучера Игната съ поднятымъ воротникомъ кафтана, когда увидалъ въ неяркомъ св?т?, падающемъ изъ оконъ станцiи, свои ковровыя сани, своихъ лошадей съ подвязанными хвостами, въ сбру? съ кольцами и махрами, когда кучеръ Игнатъ, еще въ то время, какъ укладывались, разсказалъ ему важн?йшiя деревенскiя новости о перевоз? изъ сушилки гречи и о томъ, что отелилась Пава, онъ почувствовалъ, что понемногу переносится въ другой мiръ, въ такой, въ которомъ совс?мъ другая оц?нка радостей и горестей.