Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Можете при немъ все говорить. Онъ мой другъ]

– Кто я? – еще сердит?е вскрикнулъ Николай Левинъ, не узнавая еще брата, и сд?лалъ столь знакомое Константину Левину судорожное движение головой и шеей, какъ будто галстукъ жалъ его.

Константинъ Левинъ зналъ, что это движенiе есть признакъ самаго дурнаго расположенiя духа, и со страхомъ ждалъ, какъ приметъ его братъ, когда узнаетъ.

– А, Костя! – вдругъ неожиданно радостно вскрикнулъ онъ, глаза его засв?тились н?жностью, и [онъ] двинулся къ нему, чтобы его обнять.

Но потомъ опять оглянулся на молодаго челов?ка, сд?лалъ опять судорожное движенiе головой и остановился, и совс?мъ другое, дикое и[708 - Зачеркнуто: холодное] страдальческое и жестокое выраженiе остановилось на его худомъ лиц?.

– Я писалъ вамъ и Серг?ю Иванычу, что я васъ не знаю. Вы меня стыдитесь и ненавидите, и я васъ не хочу знать. Что теб?, что вамъ нужно?

Какъ онъ совс?мъ не такой былъ, какимъ его воображалъ Константинъ Левинъ! Какъ многое изъ его характера, изъ того, что д?лало столь труднымъ общенiе съ нимъ, какъ все это забылъ Константинъ Левинъ и какъ онъ все это мучительно вспомнилъ, когда увидалъ его лицо и въ особенности это судорожное поворачиванье головы.

Но Левинъ не думая отв?тилъ, что ему пришло въ голову.

– Мн? нужно тебя вид?ть, потому что ты мой братъ, и я тебя не стыжусь и не ненавижу, а я тебя… – Онъ остановился, съ радостью увидавъ, что слова эти под?йствовали на брата.

Николай дернулся губами.

– А, ты такъ, – сказалъ онъ смутившись. Ну, входи, садись. Хочешь ужинать? Маша, 3 порцiи принеси. Постой, Маша. Ты знаешь, – сказалъ онъ, указывая на господина въ поддевк? съ лохматой шапкой волосъ. – Это г-нъ Крицкiй, мой сос?дъ по нумеру и мой другъ. Очень зам?чательный челов?къ. Его, разум?ется, пресл?дуетъ полицiя, потому что онъ не подлецъ.

А это мой братъ – не Кознышевъ, quasi-философъ, а Константинъ.

– Я пойду, – робко прошептала женщина отъ дверей.

– Н?тъ, постой, я сказалъ, – крикнулъ онъ.

И съ т?мъ практическимъ неум?ньемъ и съ той нескладностью разговора, которую такъ зналъ Константинъ, онъ, не отпуская Машу, сталъ разсказывать Константину Левину всю исторiю Крицкаго; какъ его выгнали изъ университета за то, что[709 - Зач.