Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

[700 - Рядом на полях написано: про брата, авторское самолюбiе]

– Ты знаешь, за что онъ ненавидитъ меня.

– Вопервыхъ, не только не ненавидитъ, но любитъ.

– Ужъ позволь мн? знать, ненавидитъ за то, что я нахожу, что вс? его сочиненiя написаны прекраснымъ языкомъ, но вода, и за то, что говорилъ ему это. – Но Константинъ Левинъ съ трудомъ могъ сбить его съ этой темы. – Ну, хорошо, оставимъ. Чтоже теб? про меня знать? Таже исторiя. Въ Кiев? лроигралъ все, занялъ, не отдалъ.

– Но сколько?

– Ахъ, все равно, и если заплачу и если не заплачу.

Я давно сказалъ, что вы за меня не отв?тчики. Ну, имя ваше я въ грязи таскаю. Ну, это не б?да. Пожалуй, я назовусь Левинскимъ. Одно ут?шительно – это то, что когда мы оба умремъ и на томъ св?т? вспомнимъ съ Серг?емъ Дмитрiевичемъ, какъ онъ обижался на меня за то, что я имя его въ грязи таскаю. Ну вотъ увидишь, что мы тамъ никакъ не будемъ въ состоянiи понять, что такое это должно означать, – сказалъ онъ, какъ и всегда отвлекая разговоръ отъ себя.

– Да этакъ, пожалуй, мы тамъ и не поймемъ, что такое значитъ, что мы братья.

– Н?тъ, – визгливо и широко раскрывая ротъ, прокричалъ Николай Левинъ, – Н?тъ, это мы поймемъ, и многое еще поймемъ. Мы поймемъ все настоящее, коренное, – заговорилъ онъ восторженно, блестя глазами изъ лица, которое теперь было совершенно другое, ч?мъ то, которое увидалъ Константинъ Левинъ, войдя въ комнату. Теперь это было вдохновенно-прелестное лицо, каждое движенiе этаго лица приковывало къ себ? вниманiе. Вообще въ эту минуту, посл? 5-ти рюмокъ водки, Николай Левинъ находился въ самомъ выгодномъ момент? своего пьянства.

Мысли еще своимъ обилiемъ не затемняли слова, и языкъ д?йствовалъ еще послушно. Н?тъ, все das Echte[701 - [настоящее]] мы и тамъ поймемъ, оно везд? одно. Мы поймемъ то, что насъ съ тобою связываетъ, то, зач?мъ ты прi?халъ сюда ко мн?, да, вотъ этотъ твой взглядъ, old boy,[702 - [дружище,]] – сказалъ онъ, зам?тивъ, какъ слезы выступали на глаза брата, – вотъ это, – сказалъ онъ, указывая на Машу, – то, что насъ связываетъ, связало съ ней. Вотъ съ этой б....., да.

– Вы бы поменьше пили, Николай Дмитричъ, – сказала Маша, вызванная этимъ обращенiемъ.

– Да ты думаешь, она ничего непонимаетъ? Она все это понимаетъ лучше вс?хъ насъ. А что, в?дь не похожа она на б....., и правда, что есть въ ней что то хорошее, милое, – сказалъ онъ.

– Вы, я думаю удивляетесь на него, – сказалъ Константинъ Левинъ, чтобы сказать что нибудь.

– Да не говори ей «вы». Она боится.