Сиротская доля

Где он? Почему забыл Наташу?! Может, умер под забором, как пророчила тетя Маша, может ходит и играет на флейте по дворам… Его все не любили, все смеялись над ним… Одна Наташа жалела, любила и помнит. Она затаила глубоко в памяти и в сердце эти воспоминания и никому не расскажет о них: другие ее не поймут и будут смеяться. Все всегда смеются над ним. Вот почему она так упорно молчала, когда ее спрашивали начальница и учительницы. И объяснения от нее никто не добился.

Поступление в приют

Шесть месяцев тому назад Наташу Петрову привела в приют тетка.

Маленькая стриженая девочка тихо озиралась большими испуганными глазами в незнакомом месте и хваталась дрожащими руками за платье своей спутницы. Как ни тяжело жилось ей в семье тетки, особенно последнее время, но там все было знакомо, там бывали и светлые дни, а здесь все чужое, неведомое, и как ей всегда говорили тетка и сестра, ее здесь порядком приструнят и воли не дадут.

– Тетя Маша, я домой хочу, – прерывающимся голосом прошептала Наташа, прижимаясь к тетке.

– Что, голубушка, боишься?.. Не умела ценить родных, не умела быть благодарной… Поживи-ка в чужих людях… Не раз вспомнишь наш дом… Увидишь и колотушки и обиды; не раз поплачешь, тогда вспомнишь, что тетя да Липочка доброму учили, – запугивала девочку расходившаяся женщина. Это была особа высокая, полная, с лоснящимся лицом, покрытым веснушками.

Наташа дрожала, как в лихорадке.

– Тетя Маша, возьмите меня домой, – шептала она, сквозь подступившие рыдания.

– Ничего, поживешь и здесь… Тебя давно пора прибрать к рукам, – пугнула ее еще раз тетка и стала униженно кланяться начальнице, которая вышла в приемную.

– Уж вы не оставьте ее своею милостью, госпожа начальница. Она сирота… Не я ее растила. Девочка баловная, ни к чему хорошему не приучена… С ней надо строгостью.

Начальница удивленно посмотрела на говорившую и, подойдя близко к Наташе, погладила ее по голове.

– Ты будешь умной и доброй – и мы станем любить тебя, – сказала она. – Не плачь, милая, тебя здесь никто не обидит. У нас много девочек, и они живут весело и счастливо…

– Эти девочки хороши в людях, а дома с ними сладу нет, – снова заговорила тетка. – Уж не знаю, как и Бога благодарить за то, что Он помог устроить ее в казенное место. Намучались мы с ней… Конечно, оно извинительно: росла без матери, совсем избаловалась.