Получка

Получка

Клавдия Владимировна Лукашевич

«– Маменька! Тебе шибко неможется? – с тревогой в голосе спросила маленькая девочка. – Ох… Да… Всю голову разломило, тело горит, самое так и трясет… Руки и ноги ноют!.. – ответил слабый голос…»

Клавдия Владимировна Лукашевич

Получка

I

– Маменька! Тебе шибко неможется? – с тревогой в голосе спросила маленькая девочка.

– Ох… Да… Всю голову разломило, тело горит, самое так и трясет… Руки и ноги ноют!.. – ответил слабый голос.

В углу на сундуке лежала женщина, около нее стояла маленькая девочка, трепанная, в рваном платьишке.

Сейчас было видно, что мать ее больна: некому было даже белокурую головенку пригладить. Комната, где они находились, была в подвальном этаже. Темная, сырая, холодная, с затхлым воздухом, она напоминала хлев. Во всех углах ее шевелились люди; в одном углу кто-то храпел, в другом сидели две старухи и тихо переговаривались, в третьем шла перебранка: кто-то кого-то бранил. Один голос был грубый, хриплый, другой – визгливый. Это спорили хозяйка и жиличка.

– Из чего я буду печь-то топить, коли вы никто денег не платите. Ну и мерзните! Поделом вам! Вон Марфа обещала сегодня за уголь отдать, а сама заболела… Вот и пиши пропало! Пропьет ее муженек получку-то! Опять денег не отдадут. Разве мне легко с такой нищетой?

Больная зашевелилась, застонала и прерывающимся голосом проговорила:

– Да, уж плохо… Разве я рада, хозяйка… Бог, видно, наказал!

– Маменька!.. А, мама, тебе шибко неможется? – опять спросила девочка и погладила по лицу мать.

– Отстань! Чего привязалась! Неможется, конечно… Чего тут спрашивать? – сердито ответила больная.

Девочка притихла и всплакнула.

– Жиличка-то еще пуще болеет оттого, что о муже беспокоится, – сказала вполголоса одна старуха другой.

– Что и говорить! Была бы здорова, встретила бы его и привела бы… И получка была бы цела, и хозяйке бы денежки отдали, и неделю сыты были бы! – прошептала другая старушка.

Девочка тревожно посмотрела на старух и на мать.

Она слышала, что те говорили.

– Анютка, ты чего глазенки-то на нас уставила? Поди сюда, милушка, – сказала одна из старух, улыбнулась и поманила девочку к себе.

– Я так… ничего, – ответила та, но не пошла.

Мать ее опять заворочалась, застонала… Девочка привстала на цыпочки и заглянула в лицо матери, с ее губ готов был сорваться обычный вопрос, но она удержалась. Мать затихла и, видимо, задремала.

Хозяйка опять заспорила с кем-то, требуя денег.