Майский цветок

Если д?вушка не погибла еще совершенно теперь, когда начала превращаться въ хорошенькую женщину, то единственно благодаря добрымъ сов?тамъ двухъ-трехъ сос?докъ. Т?мъ не мен?е, отношенiя ея къ Антонiо уже породили множество сплетенъ. Посл?днiй приходилъ въ домъ своей возлюбленной, точно хозяинъ, и почти всегда об?далъ съ нею, пользуясь т?мъ, что тартанеро возвращался позднею ночью. Молодая д?вушка чинила ему б?лье, а порою даже шарила въ карманахъ отца и брала оттуда мелочь, которую дарила своему поклоннику; это давало пьяниц? поводъ произносить пространныя ругательства по адресу лицем?рныхъ друзей: онъ предполагалъ, что въ т? минуты, когда винные пары застилаютъ ему зр?нiе, собутыльники таскаютъ у него песеты.

Итакъ, синья Тона жила совс?мъ одиноко. Ректоръ постоянно бывалъ на мор?, охотясь за песетами, какъ онъ говорилъ, то ловя рыбу, то нанимаясь матросомъ на одну изъ габаръ[6 - Гaбapа – грузовое судно.], ходящихъ за солью въ Торревьеху; Антонiо б?галъ по харчевнямъ или просиживалъ у дяди Паэльи, у котораго только что не поселился.

Такъ она близилась къ старости за прилавкомъ своего кабачка, им?я около себя лишь одну свою дочь, къ которой питала странную, какую-то непостоянную любовь: эта д?вочка была живымъ портретомъ Мартинеса… «Далъ бы Богъ, чтобы чортъ побралъ этого мошенника!»

Р?шительно оказывалось, что Богъ печется о честныхъ людяхъ далеко не всегда. Д?ла шли значительно хуже, ч?мъ въ первое время ея вдовства.

Другiя старыя лодки, выброшенныя на песокъ, были обращены въ харчевни, и теперь рыбакамъ предоставлялся выборъ. Кром? того, она дурн?ла, и морякамъ уже не такъ хот?лось пить, ухаживая за нею.

Результатъ: хотя трактирчикъ удержалъ за собою своихъ старыхъ завсегдатаевъ, онъ приносилъ не бол?е того, что было необходимо для жизни. Нер?дко, глядя издали на свою б?лую лачужку, Тона съ печалью уб?ждалась, что огонь погасъ, изгородь почти обвалилась, что за плетнемъ н?тъ свиньи, которая бы хрюкала въ ожиданiи ежегодной казни, и что по пустынному взморью грустно бродитъ не бол?е полудюжины куръ.

Время шло для нея однообразно и медленно; изъ мрачной полудремоты ее выводили только выходки Антонiо или созерцанiе портрета синьора Мартинеса въ мундир?, который она оставила на ст?н? своей каюты изъ какой-то утонченной жестокости, какъ бы въ напоминанiе себ? самой о своей минувшей слабости.