Парадигма

А что позволило выжить ей? Была ли то надежда или же страх смерти? Может, отсутствие возможности убить себя стало причиной того, что душа удержалась в теле?

– Я хочу задать Вам пару вопросов, – Илерия села на стул рядом с кушеткой. – Но для начала давайте познакомимся. Меня зовут Илерия, а Вас?

Мужчина недоверчиво покосился на нее.

– У Вас нет имени?

– Мы не животные, – у нас тоже есть имена! – зарычал он, дернув руками, но их стягивали кожаные ремни.

– Конечно, – миролюбивым голосом согласилась Илерия.

– Ноам, – помедлив, мужчина все же представился.

По его лицу пробежало еле заметное беспокойство.

– Я уже привык к 9456. Большая цифра. Я никогда не сомневался, что я не первый и не последний, – кашель прервал его.

– Это лишь цифра, а не количество пациентов до Вас, – Илерия между делом просматривала тут же полученный результат мазков крови на одном из экранов. Она специально использовала гуманное слово «пациент», а не «испытуемый» или «подопытный», не желая рисковать возможностью заполучить доверие.

Низкое содержание сахара в крови, пониженный гемоглобин – обычная кровь человека, испытывающего все превратности голодной жизни.

– Вы ведь из Асарана? – как бы между делом спросила Илерия, смотря на новое выведенное окно с разбором связей ДНК.

Ноам хмыкнул. Его серые глаза смотрели, не мигая.

– Это не Звезда! – если бы его руки были свободны, то он бы жестом проиллюстрировал масштаб системы. – Я слышал, что люди под куполом могут гулять по зеленым лугам, по паркам с деревьями… – его дыхание сбилось и, когда Илерия оторвалась от микроскопа, увидела, что он плачет. – Мы же живем в грязи, среди болезней. Люди деградируют, теряют веру, а кто не перестает бороться рано или поздно оказываются здесь или их кости пожирает Гремучая Змея.

Илерия затихла. Душевные муки, горькие мужские слезы, слова, сказанные хриплым глухим голосом, не могли быть ложью.

Она уже где-то слышала подобное. Анна говорила такие же слова, словно в доказательство показывая ей фотокарточку. На ней были запечатлены мать с ребенком на руках, и все вокруг было зеленым, даже изумрудным. Удивительно, как хорошо сохранились краски, совершенно не выгорев и не потускнев от пыли.