Парадигма

И скоро Илерии предстояло оказаться в костлявых объятиях человека, однажды чуть не загубившего ее карьеру. Он видел ложь и, будучи упертым в одну крайность, не понимал ее благих намерений. В нем смешивались две противоположности гениальности и высоких человеческих желаний.

– Почему Вы хотите стать ученым, Илерия?

Он единственный звал ее по имени. Тихим усыпляющим голосом.

– Я хочу спасать жизни, – ответила двадцатилетняя Илерия, скребя пальцами по подлокотникам. Скрип кожи успокаивал ее.

– Убивая? – доктор Азимов откинулся в своем кресле.

 – Странный способ.

Как сейчас слышался ей звук его дыхания, иронии в голосе, скрип зубов, когда он задумывался.

– Убивая одного – мы спасаем сотни, – подтвердила Илерия, внутренне напрягаясь.

– Так говорили политики, когда разжигали третью мировую, – ох уж этот тон.

– Вы что-то имеете против нашего правительства? – Метнула в его сторону Илерия.

– Каждый человек – хищник, – доктор Азимов наклонился вперед, тем самым сокращая междуними расстояние.

 – Моя задача выяснить насколько крепки прутья Вашей клетки, Илерия.

Уже тогда он видел в ней то, что еще не созрело. Но нравилось ли этому монстру ее сущность или же нет, Илерия не знала. Даже сегодня не надеялась узнать, ведь этот день оказался слишком длинным для изнуренного и ослабленного человека.

Где-то там, за стенами этого здания солнце уже клонилось к закату, а, может, уже и село, спрятавшись за пазуху горизонта, тяня на своем хвосте тьму. Она имеет в Зес густоту кофе с молоком.

Но она не пахла так приятно. В ней было что-то от желчно-горького зловонья тех монстров, что бродят по Загранице. А здесь, на нижних этажахбазы, всегда сиял белый свет, и пахло как в стерильной перчатке.

Илерия провела рукой по лицу, чуть натягивая кожу. В ее кабинете сохранялся полумрак, только зеркало сияло каким-то внутренним серебристым светом.

– Прутья клетки, – сказала она, всеми силами пытаясь сосредоточиться на воображаемой точке между бровей.

Зеркало прозрачно, как наичистейшая вода. Наверно, такое же холодное.

Прислонилась к нему лбом, потом щекой. Прохладное. Мысли, горячие угли, стали понемногу угасать. Этого было достаточно, чтобы перебороть слабость и тошноту.

«Еще немного», – подумала Илерия, остывая подобно вечернему воздуху. – «Еще немного».

А время тикало стрелками часов на ее руке. Тик-так, тик-так – так оно текло, не оставляя за собой места развернуться и сделать вздох.