Оковы судьбы. Клетка для сердца

Мои поздравления, Канан, – обжигающий темный янтарь столкнулся со льдом сапфира, в коих полыхали искры гнева, но лицо оставалось бесстрастным: «А ты повзрослел братишка».

Затем его лавовый взор скользнул по девушке. Та невольно стиснула холодный металл золотой спинки трона.

– С возвращением, сын, – ответил Миширо, нахмурив брови: «Ты все–таки явился, спустя десять долгих лет».

– Вириан… – процедил коронованный правитель.

– И я рад видеть тебя, братец. Ах да, прошу прощения, Глава Рода! – голос был пропитан толикой яда, плотоядная ухмылка не спадала с лица.

– Отбрось это! И присоединяйся к празднеству! – прошипел Канан. Плавно поднявшись и сойдя с трона, он взял за руку Нарину и потянул её в сторону балкона. Вириан проследил взглядом за парой, пока та не скрылась за колоннами.

– Отец, кто это с моим братцем? – Миширо обратил внимание на своего вернувшегося отпрыска. Ох, и не понравился ему интерес, вспыхнувший в темно–янтарных глазах.

– Ее зовут Нарина, она гостья нашей семьи, – губы опоздавшего принца растянулись в предвкушающей ухмылке.

– Вот как… Я, пожалуй, пойду. А то ужасно голоден с долгой дороги, – и он скрылся в толпе.

Молодой глава стоял у края парапета, скрестив руки на груди. Пальцы до боли сжимали плечи, глаза, пылающие гневом, всматривались в черноту неба, где над горами мерцала полная луна. Глубоко запрятанные воспоминая, вновь рвались на свободу. А старые, когда–то с трудом зажившие раны, вновь открывались, разрывая душу на части.

Нарина стояла, прижавшись спиной к мраморной колонне, и наблюдала за коронованным наследником.

Осмелев она осторожно коснулась его плеч и прижалась к широкой спине, вдыхая запах мяты, исходивший от него. И, как тогда в лесу, их силуэты окутала призрачная нить магии.

«Да что же это?» – встрепенулась невольница. Но стоило прищурить глаза, чтобы рассмотреть ее, как тонкой флер мгновенно растаял.

Ороти вздрогнул, но не оттолкнул. Наоборот, накрыл девичьи ладони своими.

– Канан, ты… ненавидишь брата? – спросила она, опустив титул. Казалось, он и не был против, по крайней мере поправлять не стал.

– Да, люто ненавижу! – процедил сквозь зубы.

– Расскажешь почему? – слова вырвались прежде, чем сумела бы их остановить. Нарина даже зажмурилась в страхе, но ничего не произошло.