Пожар Латинского проспекта. Часть 2

Но сколько те ни лили из шланга на ступени воду, сколько ни елозили мягким пушистым диском, в полчаса оперативно Альвидасом купленным, шлифовальной машинки по проклятущим белым потёкам, клеевые разводы пропадать не собирались. Засели они теперь в мрамор крепче тевтонских рыцарей в замке Мальборг.

– Когда мокро, так даже и ничего, – обречённо вздыхая, говорил Томек курившим тут же Костику с Витей-без-Лёши, простодушно удовлетворяя их злорадное любопытство мелкими подробностями: «Когда пистолетом у спину уткнул, я, курва, чуть не…!»

Парни были счастливы.

Часа через три бесполезных Томека потуг (уже без чуткого руководства «свалившего» по тихой волне Альвидаса) прибыл Миша, отдав, наконец, мытарю документы:

– Ну, теперь ты никуда и не выедешь – даже не пытайся!

Вот это беспредельщики! Международного – шугайся! – масштаба. Этим мнение священного синодриона не нужно – им Кайфа не указ!

Сегодня хозяин два часа ждал: «Я что – свой выходной терять буду?!» Меня («Как мы уже устали») они ждали уже третий год.

Тут уж Мише одним пистолетом не обойтись! Не одной, во всяком случае, обоймой.

Вот и покачай ты, Гаврила грешный, права здесь! Упади на четвереньки, уткнись в свой камень, ползи скорее к окончанию и не отсвечивай! И тем будь счастлив: пока ты не закончил, ты людям – серьёзным! – нужен.

Томека в тот день отпустили, долг повесили на Альвидаса. Расплатился тот достаточно скоро: не живыми же деньгами – взаиморасчётом за дизайнерские услуги свои, бесценные.

– Я эту улицу, курва, Ушакова объезжаю тэперь за километру!

Счастливый! А я день за днём – ещё год с лишним! – носил туда свои ноги.

* * *

Блеклое зимнее солнце скучно тянуло день до вечера, равнодушно взирая через большие, запылённые окна верхнего этажа на снующие туда-сюда фигуры.

– Вот, я сразу слышу, что Серёга идёт! – проводил агитационную летучку на рабочем месте Слава. – Вот так! – Он изображал стариковское шарканье ног. – А я хожу вот так! – Слава – на ходу! – перевоплощался в спортивного ходока – землемера.