Тяга к свершениям: книга четвертая

Я у нее тогда еще уточнил: «Но хотя бы больше они снижаться не могут?», а она мне: «Ниже установленной судом величины ваши выплаты быть не могут». В глаза мне глядела и так спокойно, уверенно это заявляла, – голос Майского наполнился злобой и ненавистью. Он уставился воспаленным и отрешенным взглядом в одну точку на столе. Тот разговор с судьей, который он помнил во всех деталях, вновь явственно предстал сейчас перед ним и бередил душу. – Теперь сюда в N-ск выплаты перевели – и снова все порезали. В три раза сократили – да просто откровенно обдирают!

– А почему сократили?

– Не знаю! Пришел вчера получать пенсию, а там копейки начислили.

Пять тысяч! Вот как на них можно жить?!

– И что теперь думаешь делать? – сухо и строго спросила у Майского Юлия Романовна, желая, наконец, прекратить жалкие причитания сына и своим вопросом и тоном разозлить, морально подтолкнуть его к действию.

– Пойду завтра в пенсионный фонд, но уж точно так это не оставлю, – решительно повернулся к ней Майский. И действительно настрой матери будто бы передался ему: в его голосе и взгляде исчезло сейчас то растерянное негодование, которое хорошо просматривалось прежде, а каждая следующая фраза придавала ему еще больше уверенности, звуча все тверже и убедительней.

 – Посмотрим, что они мне там плести будут. Я уже по этой части специалист не хуже их самих. Слава богу, подковался за эти годы.

Сказав это, Майский с какой-то особенной решимостью потянулся к вазе с фруктами, взял из нее банан и, прижав его к груди предплечьем левой руки, правой принялся суетливо и неловко очищать от кожуры.

– Фрукты-то надо было почистить, – увидев неуклюжие жалкие действия Майского, вдруг всколыхнулась Марина, будто укоряя саму себя в недосмотре, и, взяв вазу, быстро вышла с ней на кухню.

Несколько минут все сидели молча уставившись в телевизор, но никто не смотрел и не вслушивался в то, что там передавали – каждый думал о своем. Вскоре вернулась Марина: в руках она держала широкую тарелку, на которой были уложены нарезанные бананы, очищенные и разделенные на дольки мандарины и четвертинки яблок, с аккуратно вырезанными сердцевинами.

Воздух в комнате наполнился свежим и соблазнительным ароматом только что разрезанных фруктов, и все присутствующие, уже порядком проголодавшиеся от длительного ожидания, дружно разобрали себе кто что.

– Смотрел… ц-ца… вчера передачу, – смачно причмокнув, начал Леонид Федорович, аппетитно разжевывая несколько мандариновых долек зараз.