Тяга к свершениям: книга четвертая

Начисто выбритое лицо Леонида Федоровича выглядело уставшим; оно слегка припухло, под глазами были водянистые мешки, а на щеках и носу красно-лиловыми сеточками вырисовывались то тут, то там лопнувшие капилляры. Но пробивающийся еще на скулах здоровый румянец красноречиво говорил, что не всю жизнь зарабатывал он себе такой вид, а это лишь следы последних, особо трудных для него двадцати лет. Из-под густых бровей Леонид Федорович смотрел в телевизор тоскливым и уставшим взглядом, но, почувствовав, что кто-то показался в межкомнатном проеме, повернулся и приподнял голову.

– Привет, – сказал Майский, заходя в зал. Он прошел, поздоровался за руку с привставшим для приветствия отцом и тоже сел на диван, но с другого края – с ближней к коридору стороны.

Вслед за Майским в комнату вошли женщины. Юлия Романовна прошла в кресло, стоявшее на дальнем торце стола, устроившись прямо напротив входа в зал; Марина села на один из стульев, с которого она могла контролировать играющую возле нее на полу Алину.

На накрытом чистейшей белой скатертью столе уже стояло два салата, тарелка с разнообразной мясной и сырной нарезкой, бутылка водки, бутылка красного вина и ваза с фруктами: яблоками, мандаринами и бананами. Все было нетронуто, кроме уже открытого вина, но похоже и его еще не удалось никому попробовать, потому что аккуратно сервированная на столе посуда была совершенно чистая.

– А что ты так решил завтра идти по поводу пенсии разбираться? – обратилась Юлия Романовна к Майскому, когда все уселись.

– Снова выплаты снизили.

– Как это? Еще обрезали?! – вдруг встрепенулся Леонид Федорович. Известие, по-видимому, очень его взволновало.

– Не обрезали – в три раза сократили! – с возмущением в голосе произнес Майский. – Это просто издевательство какое-то…

Он завелся и хотел еще что-то продолжить, но Леонид Федорович, не удержавшись, прервал его своим вопросом:

– Так у тебя же, кажись, вот только суд закончился? – с тревожным видом спросил он у сына.

– Как только? Два года назад, – поправил его Майский. – Это еще в Я-ске началось. Тогда вдвое пенсию урезали, и я пошел в суд. Три года в суде бумажки из ящика в ящик перекладывали – и ничего! Выплаты оставили на том же уровне… Хм, – ухмыльнулся он после небольшой паузы. – Помню, судья мне на процессе говорит: «Все по закону, и выплаты ваши соответствуют полагающимся в таких случаях».