Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского

Не думай, что мир предназначен гниенью,

Что режет безжалостный серп ежечасно,

Что вечному мраку, распаду и тленью

Твоя красота молодая подвластна.

Лишь плоть остаётся во тьме преисподней,

А дух – у подножия Славы Господней.

Поблекнут румяные щёки, как розы,

И сморщится тело, и груди увянут;

В глазах потускневших появятся слёзы,

Зима твоей жизни и холод настанут.

И только душе твоей, нежной и сильной,

Не страшно дыхание ямы могильной.

Когда я твой облик увидел впервые,

Предстало мне чудное Божье творенье.

Ты сны разогнала мои роковые,

Смотреть на тебя мне дала наслажденье.

Открой же мне небо, само Совершенство!

И вечным небесное будет блаженство!

Не своей волей живёшь

На миг и я на мост поднялся тесный,

Что жизнь и смерть связал дугой печали.

И воспарил мой дух орлом над бездной,

И цепи мрака плоть мою сковали.

Иссохло сердце. Прежний мир – руины.

Нет больше чувств: забыл и кто и что я.

Остановилось колесо машины,

Один лишь шаг – и вот страна покоя.

И это облик смерти, чьи объятья

Вселяют трепет, перед кем бледнею?

Нет, только призрак нас пугает, братья!

Не смерть страшна, а ужас перед нею!

Лишь ужас смерти – он имеет силу!

А умереть не страшно: все страданья

Закончатся в тот час, когда в могилу

Сойдём без страха и без содроганья.

Уже и я на этот путь вступаю,

Уже и я в гробу одной ногою.

Но шаг за шагом приближаясь к краю,

Шум голосов я слышу за собою.

То вопли близких… Удержать упрямо

Меня стремятся в жизни. Не держите!

Наивные! Не одолеть вам яму!

Зачем же небо мне закрыть хотите?

Божье стадо

Вы спросите: кто мы? Какого извода?

Народ ли, не хуже любого народа?

Кем видимся мы? Может, крепкой общиной,

Собранием преданных вере единой?

Открою вам тайну – лукавить не надо:

Ведь мы не народ, не община – мы стадо.

Как скот, предназначенный в жертву, вервями

Опутаны мы – и алтарь перед нами.

Покорны судьбе и покорны страданью,

Как Божии овцы восходим к закланью.

Лугов нам не ведать и зелени сочной:

По воле мудрейших мы связаны прочно.

Ни пастбищ привольных, ни вдоволь осоки, —

Но любят погонщики тук наш и соки.

Стригут нашу шерсть и вчерашнее пойло

Нам щедро вливают в корыто у стойла.

В открытой ветрам каменистой долине

С младенческих лет нас пасут – и доныне.