Жизнь и смерть Гая Юлия Цезаря

И ревностно так обо мне

Ты не суди, Брут нежный:

Будь я простой насмешник,

Или других использовал небрежно,

То в клятвах примитивных проявлялась б нежность,

То после, вновь появившихся протестов,

Я пред людьми, виляя бы хвостом,

И, крепко обнимая, с ними бы интриги плёл.

То это бы притворство проявилось на пирах,

И гнал бы от меня всех, и подальше, лютый страх.

Цветы бросают и всеобщий вой

БРУТ

Что означают этот крик и вой,

Я полагаю, что людской толпой

Не признают уж Цезаря своим царём.

КАССИЙ

Ой, и что же страшного такого в том?

Когда должно, я думал, что вы полагали,

Другого вы финала и не ждали.

БРУТ

Я, Кассий, не такого толка;

Ещё любви к нему хорошей много.

Но почему ты держишь меня долго?

Сказать хотел что важного такого?

И если это пустословие

Всё о всеобщем благе,

Я честный глаз твой здесь уважу,

Но смерть в другом прибавлю,

И так смотреть буду вам в оба безразлично,

На суд богов отправлю быстро, лично,

Так, как честь моя – любовь и страсть,

И больше значит, чем боюсь я смертью пасть.

КАССИЙ

Я знаю, добродетели живут в вас, Брут,

Настолько хороши, какой я вижу вашу суть.

Да, честь – это предмет моих исканий.

Не говорю о вас, о мужественных самых,

Что думы ваши лишь о жизни личной,

но для меня что показалось – неприлично

Иметь такую жизнь, какой сейчас живу

И восхищаться лишь ему самому.

Свободным появился я на свет, как Цезарь сам,

Как было предназначено и вам:

Мы оба обеспечены, вельможи,

Любую стужу выдержать мы можем,

Такую силу он не победил, быть может:

Но как-то раз день задался такой же, как сейчас:

И слякотный, и штормовой,

А бурный Тибр рассвирепел волной,

И Цезарь так любезно обращался ведь со мной:

«О, Кассий, друг ты мой,

Ты прыгай за мной,

В бурный поток, сейчас,

Летящих, скачущих тех водных масс,

И доплыви

Во-о-он до той земли».

Сказал – так слово ты держи,

И я, как он, туда, в поток,

Им увлечен, и тоже совершил прыжок.

Поток рычал

И нас швырял,

И с мощной силой

Нас по кругу разносило,

Противились мы этому со всей ответной силой;

Но только проплываем мы намеченного пункта мимо,

Тут Цезарь взвыл: «Ой, помоги мне, Кассий, или сгину!»

И я, как Эней, великий прародитель наш,

Из пламенеющей из Трои на плече своём отца он спас,

И старого Анхиза вынес, как медведя, из воды Тибра.

И был я, точно Цезарь, неустрашимым.