Горько-сладкий

По пути схватил за талию одну гостью в милом розовом платье и покружил ее, при этом чмокнув в губы. Она оттолкнула его, совсем раскрасневшись. Но видимо ей понравилось внимание Фреда, ведь дальше она провожала его жадным взглядом. Грим сразу вспомнил, как поцеловал Миру. Только у него все было совсем по-взрослому, а тут чушь какая-то. Он даже немного разочаровался во Фрэде.

– Грим! Волчонок! Ты куда уходишь? Айда к нам! – Старалась остановить Грима Филадельфия.

– Я к тете Ирме.

– Ты обиделся? – Одумалась Фила.

Ей захотелось крепко прижать Грима к груди и не отпускать.

– Нет, – соврал мальчик.

– Так, ты никуда не уходишь. Тетю Ирму мы сейчас позовем.

– Но тут чужие. – Грим оглядел гостей.

– Нет, они все уходят. – Фила посмотрела на подруг. Они в ступоре смотрели на хозяйку, а потом, виновато улыбаясь, начали собирать вещи. Филадельфия слишком часто меняла настроение. Казалось, безумный вихрь накрывал ее с головы до пят, кружил состояние, превращал в другого человека, а потом свет выключался.

Что-то подсказывало ей: ты неправильно поступаешь.

Она может резко бросить абсолютно все и перестроиться на новую волну. Ей несложно. Филадельфия привыкла перестраиваться под что-то неожиданное. Нравилось это необъяснимое движение. Если она чувствовала, что так будет лучше, то немедленно выруливала в совершенно другую степь.

Сейчас происходило то же самое. Увидев своего малыша, она поняла, что пора заканчивать с псевдо вечеринкой. В ней щелкнул выключатель взрослого алкогольного веселья.

Праздник нужен сыну, а не чужим теткам с хмелем в голове и азартом в глазах. И почему до нее не дошло это раньше?

Гости очень быстро ушли, словно собравшаяся вода в раковине после того, как вынули помпу. Фила быстро убрала грязную посуду, не выключая музыку. Казалось, играла песня «18 мне уже».

– Фила, а что тут происходит? Я что-то не понял, – начал Фрэд, разводя руками.

– Я просто хочу побыть с сыном и его друзьями, – непринужденно ответила Филадельфия. Ей действительно казалось, что она упускает детство Грима.

Почему-то до нее дошло это именно сейчас. Она резко остановилась и подбежала к сыну, подняла на руки и стала звонко целовать его в мягкие щечки. Грим начал смеяться, говорить маме, что сильно-сильно любит ее. Фрэд отошел на кухню, чтобы разрезать торт на кусочки.

– Маленький мой! Ты такой вкусный! – Не скупилась на милости Фила. Грим был так счастлив, что готов всю жизнь провести вот так – на руках у мамы.