Рассвет. Время перемен

Рассвет. Время перемен

Анна Клирик

Каждый год перед Рождеством жители города Нарвиль устраивают большую игру, где каждый участник обязан тайно сделать подарок другому. Основатель и вокалист рок-группы "SunRise", Томас Меймон, никогда бы раньше не подумал, что станет заниматься подобным. Его одногруппница, Кита Миасс, и вовсе не собиралась принимать в этом участие. Однако случай решил иначе и послал им незадачливого курьера, перепутавшего квартиры. С этого подарка, доставленного по ошибке, и началось время перемен.

Анна Клирик

Рассвет. Время перемен

Пролог

Сухой июньский ветер неторопливо гнал по тротуару одинокую узкую ленточку. Тонкая красная материя блестела на солнце, и казалось, будто это не она сорвалась с чьих-то волос, а маленькая шустрая змейка скользила по ровному асфальту. Ленточка умело обходила все препятствия на своем пути: заборы, велосипедные парковки, коляски и чужие каблуки.

Когда она стремительно пронеслась мимо ног одной из пешеходов, та невольно проводила ее взглядом, с трудом подавив желание броситься следом.

Очередной порыв ветра взлохматил ее распущенные каштановые волосы. Девушка некоторое время не отрывала взгляда от поворота, за которым скрылся атласный красный хвостик. Все еще пребывая в раздумьях, она не глядя ступила на пешеходный переход.

И вздрогнула от резкого визга тормозов.

В нескольких сантиметрах от ее ног замер капот серебристого Nissan. Девушка чувствовала, как грязная вода из лужи неподалеку стекает по ее голым коленям, как от автомобиля волнами исходит тепло.

Ее руки сжали сумку с такой силой, что ногти впились в ладони, вот только боли она совсем не чувствовала.

– Ты совсем дура? – Из машины выскочил водитель – парень немногим старше ее. – На дорогу смотреть не пробовала?

Девушка медленно перевела ошеломленный взгляд с капота на водителя, будто бы не понимала происходящего. Ее губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но слова так и застряли в груди. Водитель продолжал ругаться и выражения не выбирал, а она слышала его как сквозь слой ваты и машинально следила за его руками.

К горлу вместо ответа на оскорбления подкатывала истерика.

Когда запас ругательств у парня иссяк, он раздраженно вздохнул и, засунув руки в карманы джинсов, отвернулся. Девушка глядела на светлую макушку, которая на солнце казалась почти белой, и ей овладевало желание огреть хама сумкой. Однако руки, побелевшие от напряжения, не шевелились, а ноги словно примерзли к дороге.