Горько-сладкий

Мальчики простояли на своих местах минут двадцать. Родители начали забирать детей. Грим решил остаться и посмотреть на родителей рыжика. Но его режим Хатико прервала женщина, которая громко начала:

– Ты, хулиган! Я все расскажу твоей маме! Преступник растет! Тебя сразу надо отдавать в места для психов! Где это видано, чтобы такие маленькие обижали других, избивали и издевались!

Женщина в шубе из непонятного желтого материала смотрела прямо на Грима. Яркая помада на губах отвлекала внимание мальчика, он представил, что губы живут собственной жизнью.

Грим сделал вывод: ее пухлые губы, обмазанные некрасивой помадой, ей точно не подходят.

Мальчик не совсем понял: неужели тетя и губы говорят все это ему? Ведь он никого не избивал, кроме рыжика. Но издевался над Чарли, однако затем дал рубашку, чтобы тот прикрылся.

– Моего бедного мальчика так обижают здесь! Я же могу вышвырнуть тебя!

– Не надо, все обойдется, я поговорю с его мамой, – вмешалась Розалина. Ей нужно было больше детей в группе.

– Да знаю я ваши проблемы с отсутствием детей. Мне безразлично. Почему мой мальчик должен страдать?

– Я не бил Чарли, – вдруг проснулся Грим. Он в изумлении понял, что маме знать о его проказах незачем. Снова она расстроится, снова возьмется за ремень. Больше всего на свете Грим не хотел ссор с мамой.

– Тогда извиняйся!

Гриму еще не приходилось извиняться, он никогда не чувствовал вину. Что вообще нужно для этого делать? Мама ему не говорила о таких странных вещах.

– Да, Грим тебе нужно извиниться.

Когда сожалеешь о чем-то нужно сказать «извини», – помогла Розалина.

Рыжик ехидно ухмыльнулся и скрестил руки на груди, все еще стоя в своем углу для наказания.

– Но я не жалею, – прямо сказал Грим.

– Не сожалеешь? – Взорвалась женщина с самостоятельно живущими губами. – Ах, вот оно как значит! Такой неприятный мальчик! Совсем уже… Кого твоя мама растит, непонятно…

– Извини, – неожиданно выпалил Грим, глядя на рядом стоящего Чарли. Он подумал: лучше сказать заветное слово.

Ему скорее хотелось убежать домой. Ведь у него день рождения. Он услышал, как рыжик засмеялся в уголке. Грим ничего не понял. Женщина с пострадавшим сыночком еще немного постояла, но решила все же уйти. Она взяла на руки Чарли, поцеловала его примерно раз десять в щеки, оставив красные жирные следы от помады на бледной коже.

– Ну, ты и слабак, – высокомерно сказал рыжик. Зелень в его глазах блестела изумрудом.

– Не слабак, – заупрямился Грим.