Ворожители

При этом учёный пел:

Это Баба-яга, Костяная нога!

Она спит, пердит, колесом вертит!

Все пуговицы рвутся, прорехи дерутся!

Тут доцент Масальский смачно плюнул.

Трудно предположить, куда завело бы Георгия дальше это сновидение, если бы из самой его середины героя не выдрал будильник и не вернул в привычную унылость. Но, как уже было сказано, размеренный ход жизни именно тогда и переменился. Новое ни в какую не вязалось с прошлым, словно в то злополучное утро Георгия вынесло на стремнину чьей-то посторонней судьбы, которую ему и предлагали влачить, коли уж сразу не отказался.

Для начала позвонил Терлицкий. Позвонил он так просто, будто не исчезал лет на восемнадцать и телефон набрал по привычке.

– Жорик! – сказал Терлицкий медовым голосом. – Привет, Жорик! Слушай… Ты как? Всё в порядке, нормально? Да?.. Вот и отлично, молодец, молодчинка, Жорик! А у меня к тебе вопросик есть, маленький такой, лёгонький… Даже и не вопросик, а тьфу, ерунда, просто пустое место, а не вопросик.

– Терлицкий, – в такт прожурчал Георгий, тоже постаравшись нацедить в голос патоки, но получалось скверно. – Удивительно, что ты вообще ещё помнишь, как меня зовут. А керамика – я просто сражён, Терлицкий. Говори, любезный, что тебе на самом деле надо, а?

– Жорик!.. – очень искренне удивилась телефонная трубка. – Жорик, что за недоверие, Жорик? Ты же знаешь, я распахнут, как форточка. Я весь на ладони. Мы ведь знакомы не один день…

– Ох, не один день, Яков Михайлович, не один, – согласился Георгий.

– Жорик, ничего похожего! – уверил честный Яков Михайлович. – Ничегошеньки похожего вообще! Я давно ничего не продаю… Меняю, бывает, но редко, очень редко, клянусь твоим благополучием! Я покупаю, Жорик, собираю, ты в курсе, как это непросто, Жорик… Ты же помнишь мою коллекцию? Она сейчас очень что надо, моя коллекция! Честное слово, тебе было бы неплохо на неё посмотреть! Я тут купил такую вещь – ты заплачешь, как грудной! Я могу позволить себе хорошие вещи, Жорик!.

– Терлицкий, – бессердечно оборвал Георгий, – последний раз повторяю: или ты говоришь дело, или я кладу трубку.

– Жорик, есть удивительная керамика, которую я хочу.