Ворожители

Нашелся Терлицкий в общей палате; оказалось, что в реанимации необходимости по большому счету и не было, поэтому днём его оттуда выпроводили. Дышит он сам, пить может, жрать отказывается, но сладить с этим реально и на общем отделении. А вот соображать Яков Михайлович не хочет напрочь, никого не узнает, точнее, ни на кого не реагирует. Лежит себе и что-то бубнит. Очевидно, придется переводить его в «специализированный стационар».

Всё это поведал Георгию доктор Алексей Степанович, по счастью, не сваливший ещё домой и вполне дружелюбный.

Терлицкий лежал в койке у окна, из руки торчал катетер с капельницей, а из носа какие-то тонкие трубки. Смотрел антиквар в параллельную вселенную и, как видно, что-то в ней разбирал, поскольку то радовался, то огорчался и временами свои чувства комментировал. Появление Георгия не вызвало и тени смысла на лице Терлицкого, но слова вдруг сделались громче и разборчивее.

– А-а-а! – сказал Яков Михайлович. – Вот ведь пришёл! Пришёл за табличкой… Вот и пришёл! Вот… Пришёл…

Речь его то затихала, то снова прорезалась, но сочетание «вот и пришёл за табличкой» осело в ней теперь накрепко.

Если бы не клятый сон, Георгий, возможно, и не придал бы этим словам значения, но дело в том, что сон-то был.

– И часто он повторяет про табличку? – спросил Георгий у врача, сам не понимая, зачем.

– Да пёс его знает, – просто ответил Алексей Степанович. – Я же не могу его тут неотрывно созерцать. Но, кажется, он раньше про что-то другое задувал, вроде бы про каталог… Не уверен.

Но всё-таки не про табличку; я про нее, похоже, тоже впервые слышу. А вы понимаете, что это значит?

– Нет, – честно соврал Георгий и направился к выходу.

Вечер выдался кривобокий, всё патологически валилось из рук, и было решено с двойной дозой снотворного пораньше убраться в койку.

На сей раз Терлицкий Георгию не привиделся. А снилась захламленная квартира Долгова, но какая-то безумно длинная, бесконечная, с ходами и переходами, с лестницами в середине, а по потолку тянулись электрические провода.

– Это для поезда, – объяснил незнамо откуда взявшийся Марат Гамадиев. – Так удобнее ехать на Карельский перешеек.

– А кто приходил за табличкой? – спрашивал Георгий, но Марат лишь усмехался и удивленно вскидывал брови.

– Разве не знаешь? – в руках у него желтело потертое расписание электричек. – Вот, смотри, эта станция, сюда и поедешь.