Двое на башне

Хотя Сириус называется неподвижной звездой, он, как и все неподвижные звезды, движется с невообразимой скоростью; но никакое приближение не покажет эту скорость чем-то иным, кроме покоя.

И так говорили они о Сириусе, а потом и о других звездах, что

…в зарослях

Всех этих зверей, и рыб, и птиц,

В которых, как на индийских плантациях,

Ученый созвездия хранит[16 - Строки из поэмы «Гудибрас» Сэмюэла Батлера (англ. Samuel Butler; 1613 – 1680, Hudibras: Part 2 – Canto III).],

пока он не спросил ее, сколько звезд, по ее мнению, видно им в этот момент?

Она оглядела внушительный участок неба, открывавшийся им из-за их высокого положения.

– О, тысячи, сотни тысяч, – сказала она с рассеянным видом.

– Нет. Их всего около трех тысяч. А как вы думаете, сколько можно увидеть с помощью мощного телескопа?

– Я не буду гадать.

– Двадцать миллионов. Так что, для чего бы ни были созданы звезды, они точно не были созданы для того, чтобы радовать наши глаза. Так же и во всем: ничто не создано для человека.

– Именно из-за этой мысли вы так печальны для своего возраста? – спросила она почти с материнской заботой. – Я думаю, астрономия – плохое занятие для вас. Она заставляет слишком явно ощущать человеческую ничтожность.

– Возможно, так оно и есть. Однако, – добавил он более жизнерадостно, – хоть я и чувствую, что это занятие почти трагично по своей сути, я все-таки надеюсь стать новым Коперником. Тем, кем он был для солнечной системы, я стремлюсь быть для систем за ее пределами.

Затем, с помощью имеющегося под рукой инструмента, они вместе отправились от Земли к Урану и загадочным окраинам солнечной системы; от солнечной системы к звезде в созвездии Лебедя, ближайшей неподвижной звезде в северном полушарии; от звезды в созвездии Лебедя к более отдаленным звездам; а оттуда – к самым далеким видимым; пока леди Константин не осознала, что с помощью хрупкой линии взгляда они преодолели поистине ужасающую бездну.

– Сейчас мы пронзаем расстояния, в сравнении с которыми огромная линия, протянувшаяся от земли до солнца, – всего лишь невидимая точка, – сказал юноша.

– О, пожалуйста, не надо; это гнетет меня! – возразила она не без серьезности. – Это заставляет меня чувствовать, что жизнь бессмысленна; это совершенно уничтожает меня.