Омичка навсегда. Лирика и мистика

Нас еще хранили в небе берегини,

Кони там и вилы к звездам уходили.

А земля осталась где-то за чертою,

И душа металась в снегопаде воя.

Что тебе приснилось? Где они парили?

Облачные кони нас с тобой забыли.

Мы бредем по снегу, в поле затерявшись,

Что почуять можно на земле оставшись?

Только в снах и грезах, мы их догоняли,

Облачные кони ищут не меня ли?

И на город сонные опуская гривы,

Смотрят в наши окна дерзкие, красивые.

Мы о них забыли в суете обычной,

Облачные кони, им—то безразлично,

Что там с седоками, к пропасти и небу

Нас влекут веками яростно и немо.

И в полете этом есть такая сила,

Облачные кони так летят красиво.

В холоде и неге нас влекут куда-то.

Облачные кони в пелене заката.

Художники живут в своих полотнах. Юбилейное

Дорогому Георгию Петровичу Кичигину

В этом году у него ЮБИЛЕЙ С любовью и нежностью к МАСТЕРУ

Художники живут в своих полотнах,

порой врываясь в поле полотна,

Каким казался легким беззаботным,

но ноша тяжела, и все ж она,

Не может и сломить его, сгибая,

и город светлый с темным так хорош,

И вот стоит один, идет по краю.

Он на Атланта дивного похож…

На Ленинской горе все выше, выше,

И Любинский остался позади.

И милый город видит все и слышит.

Стихия страсти и огня в пути…

Художник мой, его полотна греют,

и улетая к пропасти миров,

Расправит плечи, и еще поверим,

что он пройдет по городу суровому…

Навстречу Достоевскому с Любашей,

и улыбнется, тая там, вдали,

И будет и легко, и даже страшно,

шагать по краю призрачной земли.

Каким казался легким беззаботным,

но ноша тяжела и даль темна.

Художники живут в своих полотнах,

порой врываясь в поле полотна.

Достоевский в мертвом доме

ДОСТОЕВСКИЙ В ОМСКЕ

Над городом свинцовы тучи бродят,

И словно оправданья ищет гений.

Но арестантов партию приводят,

Сюда, на край земли, для исправленья.

Отторгнуты от питерской пучины,

Замерзшие, несчастные, больные

Они идут, виновны и невинны,

И смотрят с интересом остальные.

Здесь не было ни рабства крепостного,

Ни роскоши, пленившей навсегда,

И только Достоевский с нами снова

На Тарские ворота смотрит: «Да,

Здесь мертвый дом» запишет он позднее,

И словно вспоминая все грехи,

Сначала слабо, а потом сильнее,

Работает, ведутся дневники.