Омичка навсегда. Лирика и мистика

Пред ним отступают все боги чужие,

Никто устоять не посмеет Перуне,

И бабочки счастья над нами кружили,

И он воскрешал нас и сильный, и юный

«И тьма, дождем умытая к рассвету…»

И тьма, дождем умытая к рассвету,

Готовилась сменить свой страстный пыл,

И пенье птиц к нам доносились с ветром,

Который этот мир ласкал строптивый,

День наступал, и не было причины,

Все это не любить в рассветный час,

Какие-то угрюмые мужчины

Прошли в тот миг, не замечая нас,

Мы были так легки и вдохновенны,

Что их печали отлетели прочь.

И кажется одни во всей вселенной

Благодарили этот дождь и ночь.

И никого нигде, за поворотом

Приветствовал нас вновь городовой,

Художник странный окликал кого-то,

И увлекал в те грезы за собой.

На Любинском свобода и прохлада,

И дышится, и пишется легко,

И свет в июле, и пока не надо

Нам обряжаться в осени оковы.

Но август суетится у порога,

И надо привыкать к иным мечтам,

Любаша смотрит ласково и строго,

На все, что вечный город дарит нам.

«В черном небе сходились тучи…»

В черном небе сходились тучи,

Надвигалась на мир гроза.

И последний погаснет лучик,

Когда ты посмотришь в глаза.

И уйдя, ничего не скажешь,

Словно мы не знакомы век,

И рисунок последний смажет

Живописец, и мир померк.

Постою, и расправив плечи,

Я пойду в этот ливень, там

Станет радостней, станет легче,

По твоим мне пройтись следам.

Город дышит ночной прохладой,

И рокочет во мраке гром,

Возвращаться ко мне не надо,

Жили прежде и проживем.

Ты мосты сжигаешь упрямо,

Вот и пусть они там горят,

В черном небе играет гаммы

Не рожденный нас сын, манят

Нас незримые звезды снова,

И стихает во мгле гроза.

И пойму бытия земного

Философию я тогда.

Мне с небес улыбнется Лада,

Бросит радугу в тьму ночей,

Возвращаться ко мне не надо,

Ты не мой теперь, ты ничей.

«И город от праздника дико устав…»

И город от праздника дико устав,

Так быстро в тиши засыпает,

Легко отражается в бликах зеркал,

И нас по домам провожает.

У Тарских ворот все еще кутерьма,

Там тени ушедших до срока,

И только в тумане растают дома,

И лишь силуэты у окон

Мы шли и смеялись куда-то во мрак,

И были любимые с нами,

И голос внезапно возникший и знак,

Тревожно и здесь временами.