Омичка навсегда. Лирика и мистика

Все было напряженно в том году,

В ученье тяжело, трудней в сраженье,

Солдаты по ночной Москве бредут,

И видят древний град в таком волненье.

Еще тревог не слышали тогда,

Еще вдали гудели самолеты,

Но надвигалась страшная беда,

Хотя и верить в это нет охоты.

Затишье перед бурей – это так

Понятно в эту страшную годину,

Москва нас принимала, на холмах

Ее мы стали вмиг один мужчинами.

Никто не верил, что они дойдут,

Что где-то там их всех не остановят,

Мы закалялись, этот адский труд,

Был окрылен надеждой и любовью.

Как часто после вспомнив этот год,

Мы понимали, как он добр и важен,

Мы научились драться и вперед

Тогда пошли, и были мы отважны

Мир жил в плену иллюзий и надежд,

Никто не говорил о самом страшном,

Однажды мне приснился Будапешт,

И этот сон остался самым важным.

Откуда я узнал, что это он?

Мне девушка прекрасная сказала:

– Ты в Будапеште, он освобожден.

Но ждет тебя Москва твоя сначала.

И я запомнил чудные слова,

Так легче и надежней было биться.

И комиссар твердил нам, что Москва

За нами- наша древняя столица.

Она была французам отдана,

Но немцы не шагнут сюда, я знаю.

И мирно спит прекрасная она,

Тех ужасов еще не сознавая.

Битва под Моздоком

Светлой памяти ветерана ВОвойны Ковальчука Константина Николаевича, награжденного орденом Красной Звезды за сражение под Моздоком на Кавказе

Я, убивший тебя под Моздоком…

Светлов Итальянец

Убиты все, и только он стрелял,

По итальянцам из последних сил,

Немой Кавказ сраженью не внимал,

И только грозно ветер голосил.

Ранение, он ранен был опять,

Но итальянцы в наступленье шли,

Дед не привык, не мог он отступать,

И только тени таяли вдали.

– Откуда вас и что вас привело

В ущелья, в горы, я же вас не звал,

И он стрелял, стрелял всему назло,

Полуживой в тот миг не отступал.

Моздок был нем, тумана пелена

Спускалась с гор, он мог передохнуть,

И вот тогда нагрянула весна,

И путь к своим, о, как он труден путь.

Он на себе уносит пулемет,

Плутая среди гор в той тишине,

Война идет, и к ним весна идет.

Труп итальянца видит при луне.

– Зачем ты здесь? Скажи, зачем ты здесь?

Да я убил тебя и выжил сам.

И на груди тот самый черный крест,

Который нам поэт наш описал.