Вишни. Роман в двух книгах. Книга первая

И её могилку можно было даже рассмотреть, при желании из расположенного на противоположном, восточном склоне кряжа, где располагалось их семейное подворье.

Выдав единственную свою дочь-кровинку, как две капли воды, похожей на маму, Глашу, замуж за парня, который долго добивался руки слободской красотки – это был Михась, добрый и работящий, отец Яков навсегда исчез из жизни дочери. Никто больше его не видел, но местные мужики, возившие товар на ростовский базар, видели на паперти, рядом расположенного собора бородатого мужика, который был очень схож с Яковом, но на разговоры не вёлся, жестами показывая, что их расспросов не понимает.

Семейства Куценко, как и Домашенко – появились и обжились на этих землях Миусского округа в середине XXVIII века, в результате реформ, проводимых российскими императорами и, наиболее вероятным это произошло в середине века, во времена правления Елизаветой Петровной. За более, чем вековой период, бывшие сословия запорожских казаков, глубоко пустили корни на благоприятной земле Приазовья, в анклаве, между Примиусьем и бассейном Северского Донца, в долине небольшой реки Тузлов.

Здесь на родовых захоронениях, расположенных на каменистых плато кряжа, нашли свой приют предки молодых поколений, чья кровь мало-помалу смешивалась с кровушкой казачьей, но уже донских и местных крестьян. Они в большей или меньшей степени получили гражданские права и свободы. Труд, умение трудиться на земле, заниматься ремеслом, которое в России не получало большого развития, а наоборот, постепенно искоренялось, было для этих людей тем единственным, благодаря чему, они и их семьи могли жить, а иногда и выживать.

В семье Максима и Марии Куценко на границе XXVIII и XXIХ веков под столами уже ползали два малолетних сына, Степан и Прокофий, которых сейчас звали не иначе, как Стёпа и Проша. Старший, трёхлетний карапуз бегал в натопленной избе по мазанке, а меньший ещё на «четырёх точках опоры» познавал замкнутый мир хаты, крытой камышом и ничем не отличающейся от тех, в каких жили крестьяне украинских сёл и хуторов.

В начале 1903 года в семье было прибавление, родился третий сын Афанисий. Максим Фёдорович, довольно потирал усы и приговаривал:

– Любо, мать! Казака мне подарила. Скоро мы с тобой разбогатеем, скоко урожая вродэ. А там и ещё лошадку подкупим.