Однажды в Питере

Сердце бешено колотилось в груди, на висках выступил пот:

Может, ну её, эту сумку? Так убегу. Ага! По тёмным улицам?! Метро уже не работает, позвонить…кому звонить, все там сидят! Все пьяные. Или им всё равно. Вот так думаешь, что у тебя всё-таки есть друзья, а оказывается, что все здесь – лишь хорошие знакомые. И это максимум. Куча лжедрузей и один недовраг. И никто не полезет за тебя в петлю. Как же мне пройти по улицам безопасно? Деньги в сумке – вернусь – Коршун схватит и увезёт в своё богатое гнездо.

Остаться в театре, только залезть подальше? А куда? Ему стоит только вякнуть – весь Музком перетряхнут. А я правда не человек. Я теперь мышь! Серая мышь и на меня охота. Чёрт! Куда бы здесь залезть? В какой чулан мне спрятаться?

Девушка поморщилась и схватилась за горло – в минуты сильного волнения или паники по горлу прокатывался спазм. Она знала, что ей нужно успокоиться, чтобы спазм не перешёл в удушение.

Ладно. Рискну. Лучше попасть в историю на улицах ночного города, чем быть чьей-то подстилкой

И когда она уже направилась к служебному выходу, за спиной послышались шаги, а потом тяжёлая рука легла ей на плечо. Девушка еле удержалась, чтобы не вскрикнуть. Её развернули лицом к себе, и она с удивлением узнала своего Антагониста.

Он протянул девушке её сумку и раздражённым голосом сказал, – у тебя 5 минут, пока Коршуна обхаживает Ната.

– Спасибо, – сказала она непослушными губами. Девушке хотелось уйти, но она никак не могла справиться со своим удивлением.

– Мне твоё спасибо… – зло огрызнулся Антагонист, – иди уже!

Она ещё минуту молчала, глядя на него с благодарностью и изумлением, но потом опомнилась и рванула к выходу – вызвать такси можно и на улице.

Антагонист вернулся обратно в гримёрку.

******

Веселье в театре продолжалось ещё долго – обошлось без скандала: Ната умела отвлечь мужчину и заставить его забыть об остальных девушках в радиусе километра.

Но это Антагониста уже не волновало. Его вообще ничего не беспокоило кроме собственной глупости:

Ну увёз бы её Коршун и что? Не убил бы, а остальное можно пережить.