Мы здесь живьём. Стихи и две поэмы

Что тебе завещать, чтобы я стал не просто мозолью,

неудобством, а тем, кто распорет продольно

чёрно-бурую землю рельефом подошв?

Что тебе завещать, чтобы ты не смогла отвертеться

и ходила кругами вокруг, как речная вода?

И солёная кровь в гулких камерах нашего сердца

билась, словно о камни, в броню самоедства,

как в последнюю дверь, под которой ночует вдова.

2014 год, Донецк

«Приходит старомодный человек…»

Приходит старомодный человек:

«Сезон смертей открыт, дышите глубже».

Его язык – особый диалект,

его рука – стерильное оружие.

Он пахнет детством – влажно и светло,

лавандой и таблетками от кашля.

Он смотрит через сильное стекло

и вписывает почерком неряшливым

диагнозы – по-взрослому честны,

смертельно остры, мне не излечиться.

Я – словно малая модель моей страны,

я – словно воспалённая столица

с её отёчностью, на глиняных ногах.

Сустав к суставу, как состав к составу.

Разъято всё, мы в разных поездах,

примерно, как когда-то в Югославии.

Оставьте нас, мой доктор слишком слаб,

неизлечимость – горизонт игольчат.

Разобранный брусчатый тротуар —

предвестник, похоронный колокольчик.

По ком звонит? По тем, кто будет жить,

по тем, кто мёртв, по тем, кто накануне

не разглядел уродливую сыпь —

предтечу украинского безумия.

2013 год, Донецк

«Вой на луну, как волк степной…»

Вой на луну, как волк степной,

будет ли толк – неизвестно, но степь чумой

ходит под Богом.

но этот обрит, и этот почти обрит.

Милый, давай навзрыд.

Дома тепло, но голодно, ладно уж,

выживем как-нибудь, не растерявши душ,

выживем их из наших степных судеб.

Тьма начинается там, где сжигают свет.

Взгляд закрывай, но в лицах ищи просвет.

Мы от всего вдали истончаем мрак,

мы обрусели кровью, да будет так.

Боль источает край наш, и ширины

хватит на всех, простыночки на бинты

режь, пока есть что резать и есть ножи.

Каждый подлец считает себя святым,

каждая площадь нынче – прогорклый дым,

главное – помнить, что где-то нам быть вдвоём.

Или не быть… В молчании гробовом

я наблюдаю с суши за кораблём.

Это корабль-призрак, не знавший дна,

боль обладает признаком – пить до дна

самую душу тех, кто стоит у врат.

Нас разделяют грубо: «Вот враг, вот брат…»

Выводок идентичных слепых котят.