Вшик

Этот мир ей давал все: познание окружающей природы, путешествия в загадочные страны, перемещение во времени. И наконец, самое главное – книги открывали внутренний мир человека и показывали бесконечное разнообразие людских характеров. Читая литературные произведения, она всегда проживала их события вместе с героями. А иногда ей даже казалось, будто и писала читаемые произведения совместно с их авторами. Когда же оканчивала школу, и поднялся вопрос о выборе профессии, после некоторых колебаний между обожаемой литературой и не менее любимой музыкой Катя, прислушавшись к собственным доводам о том, что никогда ей не стать тем писателем, чьи произведения могли бы значительно увлечь (а кроме как писателем она себя в литературе никем другим не видела), решила поступить в музыкальное училище, окончив которое, работала музруком в детском саду и на полставки подрабатывала в средней школе.

Внезапно начался дождь. Захлопнув книгу, взглянула в его сторону. Застигнутый врасплох он быстро, но совершенно вместе с тем неуклюже принялся укладывать свои вещи.

– Давайте я вам помогу. Картину, картину главное не намочить, – на скорую руку все упаковали и метнулись к скамье, стоящей практически у ствола огромного еще не сбросившего листвы дуба.

– Вроде не намокла, – выдохнув, как это обычно случается по завершении какого-либо скоротечного дела, констатировала Катя, когда они укрылись под деревом, – А вот, если дождь сейчас усилится, тогда может случиться непоправимое.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, у меня же вон какой огромный зонт имеется, – улыбнулся художник, указывая на лежащий на скамье действительно внушительных размеров зонт, – Так что мы легко под ним можем укрыться. Ну, а картина в непромокаемом чехле. Спасибо Вам огромное. Если бы не Ваша помощь, могло бы произойти действительно непоправимое. Меня Андреем зовут, – протянул руку для рукопожатия.

– Катя, – смущенно подала ладонь девушка, а вместе со встречей рук пересеклись и их взаимно изучающие взгляды.

Катюша, взглянув на спокойное, чуть вытянутое гладко выбритое лицо тридцатилетнего мужчины, с ровными дугами бровей над задумчивыми карими глазами, узким, с едва заметной горбинкой носом, аккуратным ртом и продолговатой ямочкой на подбородке, опустила взгляд на его ладонь. Она была узкой, прохладной и женственно мягкой, с длинными ухоженными пальцами. «А ведь у него прямо-таки музыкальные пальчики», – мелькнула в голове нечаянная ремарка.