Бела + Макс. Новогодний роман

Шалахметов – это председатель Гостелерадио республики, и это его прерогатива принимать такого ранга гостей, но никак не моя. В конце концов, у Шалахметова есть замы. Есть замы и в Дирекции программ, которые выше меня в табели о рангах.

Но работать с ПредСовМина должен всё-таки я, несмотря на то что я сам весь в запарке.

– Посмотрите внимательно текст его выступления по поводу декабрьских событий 1986 года. Тема тонкая. Здесь мордой в грязь нельзя никак!

Я слушаю и параллельно думаю: а мне, значит, если я сорву свой эфир завтра, мордой в грязь – можно?

– «Рыбу» выступления референты подготовили.

Я слушаю и прикидываю: на это как минимум уйдёт час времени (а то и два). Пока выставят свет, пока установят пару телекамер, пока прикрепят петличку-микрофон, пока отстроят звук…

– А вы как хотели? Заниматься только собственными проектами за гонорар? Надо – замечу вам – и отработку «иногда» делать, за которую не светят гонорары… А то глядишь, Макс, вы так и привыкнете напрягаться только за свой эфир.

Я слушаю и отмечаю для себя, что, оказывается, писать в студии ПредСов-Мина – это «черновая работа».

– Короче, про «сесть в лужу» не забудьте – это приказ! – После этой фразы следует многозначительная пауза.

Я думаю: как будто есть случаи, когда обмишуриться можно и нужно, и это есть норма для всех и вся! Только мне было не до смеха.

Эту работу могли отдать любому свободному режиссёру, любому редактору, которого не поджимает завтрашний эфир. Но отдают её мне!

– Что там за «рыбу» сделали – хрен её знает, – повторил директор Главной дирекции программ Каз. ТВ. – Так что давайте, Макс! За работу.

Я – злой, как собака, – останавливаю свой монтаж. Потому что мне надо бежать, чтобы встретить высокого гостя. Ещё мне надо забыть, что это не моя работа и не моя забота, когда собственный эфир висит на волоске.

Я мчусь галопом – другого выхода нет. Надо отрабатывать ежемесячную фиксированную зарплату в 140 рублей, от которой я с превеликим удовольствием отказался бы. Если можно было.

N. B.