Бела + Макс. Новогодний роман

Не занесло бы – занимался бы я преспокойно математикой (которая любила меня и которой не всегда отвечал взаимностью я), а «не всякой фигнёй и сбоку бантик», по словам Дины Михайловны.

И не выглядел бы я – в её глазах – безоговорочным мертвецом.

– «Безоговорочным мертвецом», – повторила задумчиво Бела. – Интересно, как бы увидела тебя на этом диване твоя математичка сейчас?

За окном, как по нотам, завывал ветер, выстраивая фантастическую мелодическую линию.

«Могу ошибаться, – подумал я, – но Дина Михайловна увидела бы «на этом диване» живой труп.

Труп, который стал трупом давным-давно. Труп, который (по непонятным причинам) продолжает есть, пить, дышать – жить».

Во всеуслышанье говорить о своих «замудрённых» размышлениях у меня желания не было (даже мысли не возникло).

– Оптимистическая версия… – сказала Бела.

Мы внимательно смотрели друг на друга: не пора ли нам перейти на новый тип общения, когда не надо произносить слова вслух, когда не надо артикулировать звуки?

Problema-guaestio[26 - Загадка-вопрос (лат.

).]: как услышала мои диванно-трупные аксиомы жена?

Мистическая шахматомания; алма-атинский троллейбус и моя математичка; редакция газеты САВО и майор Звягинцев; польские девочки, одетые в белые платья, как невесты, которые шли в воскресенье по улочкам Легницы на первое причастие в костёл, и пан Ярузельский; комендант Квадрата подполковник Онищенко, Шарик и «Вождь краснокожих» в фильме Гайдая; командующий СГВ Танкаев, министр обороны Гречко и маршал Победы Жуков… – все эти совместимо-несовместимые события не увязывались (и увязывались) в единую цепь причинно-следственных связей.

Бела опять взяла в руки томик Паустовского. И на фоне того, что бубнил телевизор о главных новостях 27 декабря 1997 года, она прочла:

– «Хуже всего, конечно, писать по первому впечатлению. Тогда рисунок получается слишком резким, как сырая краска на холсте. Все выпуклости ещё сильно блестят. Они ещё не смягчены дымкой времени».

Я подумал: эти минские апартаменты, где мы «чудесным образом» застряли перед Новым годом, и то Прошлое, о котором не знала раньше жена, отделяет время (почти 30 лет).

Это не первое впечатление. Почему они, эти давние истории (смягчённые дымкой времени), материализовались (словно ни с того ни с сего) моей памятью сегодня? В честь какого великого праздника?

– Смешно, – произнесла негромко Бела, – и не смешно. Потому что, куда ни глянь – везде «сто тысяч почему».