Бела + Макс. Новогодний роман

Про физику и математику (самое яркое и значительное, что знал) тоже не поленился поразглагольствовать. А на закуску перечислил имена философов, учёных, писателей, спортсменов, которые были чистыми вегетарианцами.

– И хулиганами? – спросил маршал.

(Позже мама мне сказала, что у Георгия Константиновича была последняя стадия сахарного диабета. Отсюда его интерес к проблеме питания.)

В ответ на мои откровения Жуков поделился своими откровениями: о Сталине, которого Хрущёв смешал с грязью; о том, что армию сегодня превращают в бардак; о том, что для фронтовиков война не закончилась в 1945 году – война продолжается.

– Как это понять? – спросил я. – Если война продолжается – где враги, атаки, взрывы?

– Подрастёшь – поймёшь, о чём я говорю, – сказал он. – Для этого не надо иметь сто пядей во лбу.

Да, так оно и случилось: я подрос и понял, о чём говорил маршал Победы. Сто пядей во лбу, действительно, не понадобились. И стали видны и «враги», и «атаки», и «взрывы».

Это коротко-коротко о том, что я изложил в своих отчётах для «Боевого Знамени».

А вероятно, что-то важное и упустил.

– Как песок сквозь пальцы? – спросила Бела. – Почему ты раньше об этом ничего не рассказывал?

– Не знаю. Возможно, считал это не столь интересным.

– Так тебя напечатали?

Через неделю я пришёл в редакцию узнать, как обстоят дела с моим рассказом о Ярузельском.

Звягинцев, стараясь выглядеть строго и невозмутимо, сообщил, что с ним познакомился не только он один.

– Кто ещё? – удивился я.

– Все. Начиная от редактора газеты Скачкова и заканчивая корректором, – прежним холодным тоном ответил он, после чего не сдержался: – Ржала вся редакция! Ржали все! Все до одного!.. Если бы среди нас был Салтыков-Щедрин – он бы тоже порадовался от души! Так мастерски выставить на посмешище пана Войцеха – это надо уметь, это надо постараться! Он так лихо ставит тебя, юного и наглого руского оккупанта Польши, на место, а ты ещё более лихо отвечаешь ему на своём польско-руском наречии: bardzo dobrze[24 - Очень хорошо (польск.

).]! Да напечатай мы такое – вышел бы форменный международный скандал: «Боевое Знамя» очернило светлый образ министра обороны ПНР! Глядишь – поляки объявили СССР новую войну, и рванула бы на Москву Речь Посполитая, как это было в 1610 году, – это во-первых. Во-вторых – таких объёмов текст газеты не публикуют, здесь одним номером не обойтись. Газета – не литературный журнал! – сказал он.