Бела + Макс. Новогодний роман

Гоняя мяч, мы попутно пополняли запас польских слов (применимых на все случаи жизни), потому что при спорных моментах в игре говорить только на руском было недостаточно.

В те времена я прочитал у К. Паустовского: «В Польше я часто чувствовал то трудно определимое состояние, какое в книгах мы называем «подтекстом». Как будто существовали две Польши: совершенно реальная, повседневная и рядом с ней – иная, немного таинственная, полувидимая и полуслышимая». Врезались в память эти строчки.

Бела, удобнее устроившись в кресле, поправила плед, снова подтянув его к подбородку.

– Про «сказки Андерсена, написанные в дешёвых номерах провинциальных гостиниц». Он, Ганс Христиан, кроме всего прочего, сказал: «Нет сказок лучше тех, которые создаёт сама жизнь».

– Приятная новость: моя Легница похожа на сказку? Это надо воспринимать как «комплимент»?

– Нет, – ответила она, – это констатация. Так что там произошло дальше в твоей сказочной «Малой Москве»?

В связи с футболом был такой случай.

В назначенный день армейский автобус везёт нас в польскую школу. Игра длится один урок – 45 минут. В конце матча мы вроде бы выигрываем, что являлось больше исключением, чем правилом. И на последних секундах забиваем победный гол. Поляки кричат, что был офсайд, требуют переигровки и добавленного времени. Мы стоим на своём: вне игры не было.

Выяснение отношений переходит в алогично-логическую потасовку: десять мальчишек с одной стороны, десять – с другой.

Директриса польской школы, некстати оказавшаяся поблизости, видит это и закатывает истерику: покалечили ребёнка («чуть не до погибели»). Достаётся на орехи и нашему учителю физкультуры, и учителю польскому, которые преспокойно наблюдали за дракой на бровке поля и не спешили вмешиваться.

Но этого мало – она по телефону сообщает о происшествии директору руской школы, требуя найти виновного. И строго наказать.

В итоге «на ковёр» вызывают (в который раз) моего отца: кто бы сомневался. Отец не возмущён – больше обрадован, что ему представится случай встретиться со Светланой Васильевной, моим строгим классным руководителем, с внешностью и манерами совсем не безобразными (скверными и уродскими), а наоборот.