Пять строф 21 века

Седой Икар

Если вам исполнилось шесть-пять,

стать должны вы в жизни невидимкой,

под запрет попал театр опять,

и свобода стала легкой дымкой.

Украшение улиц не для вас,

старым нет в метро святого места,

в опере услышать могут бас,

только те, кто в возрасте невесты.

Льготы все закрыты до поры,

когда птицы будут плыть по морю,

словно вы забыли суть игры,

в возрасте, когда болеют корью.

Вот такие тяготы пошли,

типа: не ходи куда хотели.

Стали проповедники грешны,

словно прихожанки из борделя.

Дома все сидите те, кто стар,

дома, словно вы примерзли к стулу,

так диктует сам седой Икар,

и Москва уменьшилась до Тулы.

Шарлатанка

Шарлатанка осень разметала

золотые косы по земле,

а потом о счастье растрепала

всей своей березовой семье.

И волшебным действием с пеленок

золотистой праздничной порой

по листве прошелся олененок,

и листву насыпал он горой.

Что-то призадумались осины,

грустным стал осенний дивный сон,

как стволы сереют их лосины,

но смеются тихо в унисон.

Вот они осенние разломы,

яркие кленовые листы,

рядом безутешная солома

из травы, засохшей до весны.

Зеленеет вредная крапива,

все желтеют, зелена она,

словно на века напилась пива,

словно она вечная сосна.

Рабочий сон

Мне нравилось продумывать приборы,

не лестницы, не платья, только их,

из электроники на плате, как наборы,

не спит мой разум, и во сне ретив.

Всю жизнь была «конструктором от Бога»,

а в «6 и 5» сказали тихо: «Нет».

Теперь мечусь во сне, ищу пороги,

ищу себя на склоне женских лет.

Ищу, хожу, по фирмам, коридорам,

пытаюсь отыскать свой прежний быт,

я прохожу вдоль кульманов и компов,

никто меня не знает, труд забыт.

Я столько в этом мире начертила!

Но все труды остались за чертой

подписок, мол, не знаю, не юлила.

Научный труд без чертежей? Постой,

коль спишь, так спи, пришла святая старость,

не смеешь даже выйти со двора.

О, Боже мой! В своем уме? Так, малость.

Еще могла придумать. Жизнь добра.

Гений

Я благодушно почиваю

без славы, почестей, похвал,

я меньше все себя читаю,

и не пишу за валом вал.

Ушел мой вал девятый, суя

осталась с мыслями одна,

я зеленею словно туя,

слегка колюча, как сосна.