Сплетение песен и чувств

Аня отошла к выходу и сложив руки на груди, молча наблюдала за происходящим. Наконец, Артём сдвинул с помощью погрузчика нужный поддон с места и откатил к выходу. Аня зааплодировала.

– Лучше толкать помоги – заметил Артём. – Я же не железный, а тут явно килограмм двести.

Коробки то и дело норовили сползти с поддона и рассыпаться по проходу, хоть и были связаны вместе липкой лентой, заменявшей веревку. Пол коридора был неровным. У входа на склад начинался скат вниз. Артём и Аня толкали погрузчик с поддоном вперед как на горку.

– Слушай, сейчас рухнет все – испугалась Аня. – Давай позовем кого-то?

– Кого? – удивился Артём. – Василич вряд ли согласится прийти и подтолкнуть.

За сложенными у стены коридора коробками что-то зашуршало.

– Чего там с вами? Надеюсь, добрым словом меня поминаете? – голос Василича звучал как будто из ведра. Наконец из-за огромной горы коробок показался и он сам, отряхивая с себя обрывки бумаги и пыль, – Вот, пересчитываю тут, пока есть время и возможность.

– Вообще-то мы обсуждали как раз именно это – заулыбалась Аня. – Вы ведь подтолкнете поддон? А я буду держать, чтобы не рухнуло все. Идет?

Василич уперся в коробки плечом.

– Как будто у меня есть выбор – прокряхтел он. – А ну, поднажми!

В конце концов, поддон с коробками поддался и вкатился на погрузчике в цех. Аня спешно собрала и втиснула обратно коробки, упавшие с горы стоявших вдоль коридора в то время, как Артём и Василич проталкивали погрузчик по узкому проходу.

– Ну что, Тёма, иди, отдыхай часик или полтора, грузовик еще не пришел, застрял где-то, – Василич покопался в кармане и достал телефон. – Так и есть, не звонили пока. Короче говоря, набирайся сил, нам предстоят великие дела!

Василич потирал руки в нетерпении. Артём ко всему этому относился скептически. Он считал, что раз линия неисправна, значит работает он в минус и в итоге не получит того, что мог бы получить.

Неожиданно в дальнем углу цеха послышалась ругань Жанны. Этому Артём уже не удивлялся, да и Василич почти не обратил внимания. Но вслед за руганью последовал визг – долгий, пронзительный и, несомненно, это был визг отчаяния. Жанна держалась руками за трубу, по которой к оборудованию поступал хладоноситель, стащив с головы неизменную панаму и закрывая ею нос. Почти сразу и Василич, и Артём поморщились от удушливого и неприятного запаха аммиака.