Волны

Занятия начались на следующий день. Перерывы я проводил в компании Глеба. Когда мы шли по улице, возвращаясь в общежитие, он любил громогласно читать стихи Есенина или Рождественского, и на нас часто оборачивались люди. Светофор загорался зелёным, и в такт своим шагам он чеканил: «Что же такое мы! Веруя в пробуждение! Взяв у земли взаймы! Силу в момент рождения!». И так далее. Сам я стихи не читал. Если честно, до того, как я стал жить с Глебом, я даже представить не мог, что когда-то полюблю чтение вслух.

– А давай смотреть всем встречным людям в глаза?

– Ну давай, – говорил я, и мы, как какие-нибудь маньяки смотрели на людей, смущая и, скорее всего, пугая их до тех пор, пока у нас самих не начинала болеть голова от обилия лиц.

Помню, мы стояли на подоконнике в библиотеке университета и протирали окна. Всю нашу группу отправили убираться в библиотеке. Так вот, там, заручившись поддержкой Глеба и выучив наизусть несколько стихотворений, я впервые выступил перед публикой. Одногруппники отложили тряпки и с удивлением слушали, как я без запинки декламирую Есенина, словно сам был Есениным.

– Мы можем путешествовать по всему свету, жить где-нибудь в лесу. Никаких ограничений, свобода – говорил Глеб, сидя на крыше общежития с бутылкой пива в руках.

– Надо идти куда-нибудь на юг, а то зиму мы не протянем.

– Может, в сторону Китая?

Я выбросил окурок в банку и посмотрел вниз на проезжающие машины.

– Я хочу увидеть мир, – он встал и подошёл ко мне. – Ты читал «В дороге»?

Я кивнул.

– Думаешь, автостопом путешествовать не получится?

– Не знаю.

Он сел и раскрыл книгу. Это было чтение на грани безумия. На краю крыши, когда ветер сбивает с ног. Подошвы кроссовок смотрели на асфальт с высоты шестнадцатого этажа, а его спина упиралась в холодные кирпичи какой-то небольшой надстройки. Я осторожно подошел к нему и заглянул через плечо.

Зато я прекрасно помню, когда написал своё первое стихотворение. Ты спросишь, как я это запомнил? Скорее всего, я запомнил это, потому что написал его не в детстве, а когда уже учился в университете, а до того момента я никогда даже не думал писать стихи, и это был для меня новый, необычный опыт.

И ещё, наверное, потому что у этого стихотворения сразу нашёлся читатель.

Кстати, оно сохранилось.