Инспектор Лосев

Через минуту, после деликатного стука в дверь, на пороге появляется высокий худощавый человек с седыми висками и большими залысинами на широком лбу, уши как-то нелепо торчат в стороны, лицо улыбчивое и, я бы сказал, довольно приятное. Одет он в скромный костюм, короткое нейлоновое заграничное пальто расстегнуто, на шее яркое мохеровое кашне, в руке держит плоский, весьма модный сейчас темный чемоданчик-портфель. С виду Николов настроен абсолютно спокойно, даже как будто оптимистично. Хотя во взгляде его я улавливаю настороженность.

Я встаю ему навстречу. Игорь и Рогозин сидят в стороне, на диване и заняты каким-то своим разговором. Нечего создавать у Николова впечатление, что все мы собрались здесь ради него. Николов здоровается со мной весьма непринужденно и одаряет обаятельной улыбкой. Начинается разговор.

– Хотелось бы, Иван Харитонович, – говорю я, – уточнить некоторые обстоятельства вашей поездки в Москву.

– Пожалуйста, – с готовностью соглашается Николов.

Но я чувствую, как внутренне он весь напрягается, и улыбка становится несколько вымученной.

– Где вы остановились, будучи в Москве?

Николов называет уже знакомую мне гостиницу.

– Когда вы из нее выехали?

И тут Николов, к моему удивлению, называет совсем не тот день, когда он на самом деле покинул гостиницу. По его словам, это произошло всего четыре дня назад. Странно, как он не подготовился к такому элементарному вопросу.

– Нет, Иван Харитонович, – вежливо возражаю я. – Вы уехали оттуда за две недели до этого дня.

Я протягиваю ему через стол эту справку.

Николов внимательно и, как мне кажется, с некоторым удивлением и любопытством изучает ее, потом что-то обдумывает про себя и наконец очень спокойно спрашивает:

– А какое, собственно, имеет значение, когда я оттуда уехал? Ну, допустим, на две недели раньше, что из этого?

– Где же вы были все это время?

Николов уже не улыбается и сердито отвечает:

– Это никого не касается, где я был.

Вот это точный ход.

– Да, конечно, – соглашаюсь я. – Пока вы можете на этот вопрос не отвечать. Вернемся к гостинице. В день вашего действительного отъезда в номере «люкс», который вы занимали, произошла кража.

– Ни о какой краже я не знаю, – нервно возражает Николов, пожалуй, даже слишком нервно. – Я уже говорил. И у меня ничего не пропало.