Про Мутю

Но ведь когда он сбивает мои шашечки, они же не исчезают. Они – вон, ле-жат себе рядом с доской. Живые лежат, а мёртвыми это мы их называем с Артурчиком. И когда в них никто не играет, они всё равно живые – в шкафчике с настольными играми. У-ху-ху!

Мутя улыбается, прямо как Совелийпетрович , когда оннаходит зёрнышко у себя в блокноте. Непонятное больше не гложет, не урчит. Так, мурлыкает. Мутя думает, чтоей надо сказать что-то важное Волюбеньке, но потом ейв голову приходит другая идея. Она толкает под бок гордого цыфала Артурчика и звонко восклицает:

– А давай-ка ещё сыграем!

И в первый раз Муте становится не страшно и совсем не грустно проиграть.

Совсем-совсем.

Мутя и калейдоскопистый

И сонное облако опускается на голову и Мутя клюет носом и пускает слюни. Сейчас пол-день, время дня, когда можно лежать прямо на полу в зале и никто за это ничего не сделает. Потому что у Мути не все дома. Волюбенька ушла на работу, смешивать порошки в мензурках, а потом разглядывать эту красотищу в микроскоп.

Зенечка каквсегда ушёл искать деньги, а Ляпюша ушла сидеть с такими же клюкастыми как и она сама Старыми Ушками .

И вот вроде во сне, а может и на самом деле встал на ковре возле окна калейдоскопистый человек с крылышками (таких ещё называют ангел или Гюрмес).

И говорит.

– Мутя, хочешь больше никогда не болеть?

– Конечно!

– Мутя, хочешь, чтобы Ляпюша больше не замахивалась на тебя клюкой, когда ты крадёшь горячие крендельцы из духовки?

– Да-а-а!

– Мутя, хочешь, чтобы Артурчик не щипался?

– Ага!!

– Тогда пойдём со мной, милое дитя.

– А это навсегда?

– О, да, Мутя!

– И даже на стотысячсят миллионов лет?

– И даже навсегдее, Мутя. Пойдём прямо сейчас, я пришёл за тобой.

И протягивает руку.

Мутя морщится недовольно, не подает калейдоскопистому руку, Ду-у-умает. Даже двумя пальцами в одну ноздрю залезла – так сильно думает. Подумала.

И говорит.

– Если Артурчик не будет щипаться, мне будет скучно и ему тоже, разве тогда нам захочется с ним бегать по парку или пить дождь или какать на муравьиную кучу? Лучше пусть он щипается.

А если Ляпюша не будет замахиваться на меня клюкой, она будет всё время сидеть на табуретке и быстро станет стеной или камушком. Лучше пусть она замахивается. Если я больше не буду болеть, разве я смогу тогда тебя увидеть? Лучше пусть я буду болеть. Мутя смотрит как калейдоскопистый вдруг становится шторой с попугаями, которую развевает лёгкий ветерок.