Про Мутю

Дома уже накрыт стол, все красноглазые, едят селедку – даже вилки подносят ко рту в ритм неслышному барабану, который отмеряет и навязывает – б у м и б у м и бум. Муте плохо сидеть за столом. Она чувствует,как бумбум захватывает и её, вот она жует салат – медленно, бум-бум челюстями, вот она плачет, вспоминая, как Володенька водил её в зоопарк – бум-бум падаютслёзы. Нет, думает Мутя, я не могу так. Я не могу бум-бум. Минуя кого-то серого, сидящего у двери из комнаты с бутылкой в руке, Мутя тихонечко выходит в прихожую, в которой столпились незнакомые туфли и ботинки.

Она вытаскивает из шкафа старое ляпюшино боа (Ляпюша его называет мизаншарф), обматывает вокруг шеи и, улыбаясь до ушей, начинает выбивать на паркете неистовейшую чечетку.

Мутя-шашечница

Очкоглазый доктор Совелийпетрович , когда пишет в своём блокнотике, похож на курочку, которая раскапывает зёрнышки в огороде. Тоненькой ручечкой он шарит по страничкам блокнота.

А потом вдруг улыбается – нашёл зёрнышко.

“Ко-ко-ко-ко-ко-ко”-,кудахчет за него Мутя.

Когда доктор Совелийпетрович не пишет в блокнотике, он похож на сову. Он смотрит на Мутю обиженно, наверное, ему “ко-ко-ко” не понравилось. Моргают большущие глаза за линзами. Смотрит, будто впервые увидел.

И говорит.

– Иди, Мутя, в игровую комнату, в шашки с Артурчиком поиграешь, иди, цыплёночек.

Мутя горестно вздыхает и нехотя плетётся в игровую комнату. Вот же доктор! Её выгоняет, а сам, небось, хочет своё зернышко тайно склевать, чтобы никто не ви-дел.

С Артурчиком в шашки играть скучно. Он всегда выигрывает. Ну, это неудивительно, он-то гордый цыфал , у него голова – как три мутины головы или как две Совелияпетровича. С такой головой любой дурак выиграет.

А Муте шашечек жалко, они ведь мёртвенькие потом, бедненькие, когда их собьют.

И в этот раз Мутя проигрывает Артурчику. Тот, довольный, засыпает.

А Мутя сидит над шашечками, как Волюбенька над володенькими рубашками и фотографиями.

Мутю гложет непонятное. Цап – откусывает, а потом – мням-мням-мням – и проглатывает. И так становится ей грустно от того что непонятное её гложет – с аппетитом и без хлеба, что плакать охота. Но плакать Мутя не может, вдруг гордый цыфал Артурчик проснётся и будет смеяться тогда и щипаться.

Урчит непонятное в голове. Мутя сдерживается. Капнуло из носа чёрным. Кап-кап. Ещё капнуло. Мутя утирает нос рукавом. И думает.

– Вот я всегда проигрываю Артурчику.