Малюта Скуратов

Царь поцеловал его руку и отвечал: «Если бы и отец мой был жив, то и он такого полезного совета не подал бы мне».

– Так, так, оно на то и идет! – невольно вырвалось у князя Никиты.

– А что? – спросил князь Василий.

– Сказывали в слободе, что Василий Юрьев да Алексей Басманов составляют царю запись о новом дворе, и будет тот двор называться «опричиной».

– Опричиной? – удивленно произнес князь Василий, присаживаясь на лавку к столу.

Князь Никита в коротких словах стал рассказывать ему устав этого нового, до того времени неизвестного в России, учреждения особых царских телохранителей.

– Царь объявит своею собственностью несколько городов, – повествовал он, – выберет тысячу телохранителей из князей, дворян, детей боярских и даст им поместья в этих городах, а прежних вотчинников и владельцев переведет в иные места; в самой же Москве займет под них некоторые улицы. Телохранителям этим дано будет особое отличие: к седлам их коней будут привязаны собачьи головы и метлы в «ознаменование» того, что они грызут царских лиходеев и выметают измену из России.

Несмотря на то, что для князя Василия все это, как мы видели, не было особенною неожиданностью, такое быстрое исполнение его пророчества о потере для бояр царя поразило его.

Он глубоко задумался.

Наступило молчание, которое прервал первый князь Никита.

– Кроме Басманова и Юрьева, в большой чести у царя Григорий Скуратов.

– Татарин! – презрительно, сквозь зубы, процедил князь.

– Ништо что татарин, а теперь сила. Я, признаться, к нему заискал, гостем у него был.

– Ты, князь Прозоровский! – вспыхнул Василий.

– Ничего не поделаешь: такие времена переживать приходится, что не знаешь, где потеряешь, где найдешь.

– Не стать бы князьям Прозоровским находить что у Малюты! – высокомерно оборвал брата князь Василий.

– Не говори, брат, я и к тебе с челобитьем.

– С каким?

– Надо нам Скуратова на свою сторону переманить: силен он у государя, так не прогневись на меня, я его к тебе пригласил, за гостеприимство-де и брат, и я тебе, Григорий Лукьянович, заплатим.

– Ко мне? Малюта? Нет, этому не бывать!

– Сам ты молвил сейчас, и правду святую молвил, что царя-де мы потеряли, так надо нам его и возвратить попытаться; силой сам, чай, знаешь, ничего теперь не возьмешь, стороной надо действовать полегоньку, людьми пользоваться, а на это у меня, сам ведаешь, уменья не занимать стать.

Князь Никита замолчал.

Князь Василий продолжал сидеть, гордо подняв свою красивую голову.