Тяжелые сны

А вот и Василий Маркович! – весело крикнул Анатолий.

Анна подняла голову и улыбнулась. С берега по узкой тропинке спускался Логин. Спуск был крутой, – Логину приходилось придерживаться за кусты.

Чем ближе подходил он, тем беззащитнее становилось у него на душе. Он чувствовал себя опять, как в самом раннем детстве, простым и свободным.

Анна поднялась ему навстречу. Анатолий побежал к нему с радостною улыбкою.

Логин опустился в а траву рядом с Анною. Анатолий опять улегся на свое прежнее место и рассказал Логину, что они сегодня делали и где они сегодня были.

– Мы с отцом вчера долго говорили о ваших планах.

– Боюсь только, – грустно отвечал Логин, – что вы приписываете им не то происхождение.

– Почему же? Кажется, ясно: трудно жить среди людей несчастных и не пытаться помочь.

– Нет, не то! Один только страх меня двигает… Служба учительская мне опротивела, капиталов у меня нет, никаких путей перед собою я не вижу, – и ищу для себя опоры в жизни… просто, личного довольства.

Анна недоверчиво покачала головою.

– Довольства… – начала было она. – Впрочем, я не понимаю, почему ваша теперешняя деятельность противна вам? Чего же вы от нее ждали?

– Мне вас, видно, не убедить.

– Я помню, что вы говорили. Но видите, уж у березы ли кора не белая, – а пальцы марает, если ее ломать. Везде есть темные стороны, – но ведь фонарь не гаснет оттого, что ночь темная.

– На мне отяготела жизнь, и умею я только ненавидеть в ней все злое… хоть и сам я не беспорочен.

Логин взглянул в ту сторону, где лежал сейчас Анатолий. Но его там уже не было. Мальчику показалось, что он может помешать разговору. Он незаметно отошел и опять занялся удочками.

– Они знают, что надо делать, – продолжал Логин. – Если бы я знал! А то я как-то запутался в своих отношениях к людям и себе. Светоча у меня нет… И желания мои странны.

Логин говорил это почти небрежным тоном, с легкою усмешкою, которая странно противоречила смыслу его слов.

– Так вот и видно, – весело сказала Анна, – что не одно личное довольство манит вас.

– Нет, отчего же? Мне порою кажется, что я рад бы обратиться в сытого обрезывателя купонов. Но беда в том, что и денег теперь мне не надо… Мне жизнь страшна. Я чувствую, что так нельзя жить дальше.

– А чем страшна жизнь?

– Мертва она слишком! Не столько живем, сколько играем.